Поединок. Выпуск 8

Не знаю, помнишь ли ты его. Кам сказал, что в городе были аресты и что почти вся наша группа разгромлена. Только через полгода удалось установить связь с подпольем. Потом — снова провал, семь лет тюрьмы, побег. И опять подпольная работа в Вунгтау, Кантхо и, наконец, здесь, в Сайгоне.

— Кам... Имя знакомое, а лицо вспомнить не могу.

— Да я тоже уже забыл всех в лицо. Видишь, даже тебя не узнал, грустно улыбнулся Шон. — Как мало нас осталось. И как много товарищей мы потеряли.

— Да, — задумчиво согласился Хоанг. — Потеряли мы многих.

Шон поднялся и подошел к столу. Поставив чайник и две маленькие керамические чашечки на деревянный поднос, он пошел назад, к топчану.

— И самая большая потеря для меня, — сказал он, — это гибель Лан. Столько лет прошло, а я никак не могу привыкнуть к мысли, что ее нет в живых.

— Лан?! — брови Хоанга удивленно поползли кверху. — Да что ты, Шон! Она жива. Жива!

Шон словно споткнулся о невидимую стену и остолбенело уставился на Хоанга, держа поднос в руках:

— Как — жива? Мне... мне сказали, что ее... в пятьдесят третьем... Ты это серьезно?

— Ну конечно же! — весело воскликнул Хоанг.

— И вы... все эти годы были вместе?

— К сожалению, нет, — вздохнул Хоанг. — С тех пор я не видел ни ее, ни сына.

— Тогда... откуда тебе известно, что?..

— Лием сказал, — снова повеселел Хоанг. — Помнишь Лиема?.. Он учился со мной в одном классе.

— Хм. — Шон собрал морщины на лбу. — Нет, не помню.

— Ну, неважно. Потом мы вместе партизанили, а сейчас... — Хоанг вдруг рассмеялся. — Да что ты стоишь как столб с этим подносом. Сядь, я тебе все расскажу.

Шон послушно опустился на топчан, продолжая держать поднос. Хоанг взял его из рук брата и поставил около себя.

— Ну так вот. Лием сейчас работает в центре. Мы с ним встречались перед моим приездом сюда. Он-то и сказал мне, что Лан жива и что я увижу ее в Сайгоне.

— И ты видел ее?

— Нет еще. Но завтра или послезавтра увижу. И сына, наверное, тоже. За несколько дней столько встреч! Лием, ты, Лан, сын. Просто не верится!

Шон поднялся и направился к двери походкой человека, который потерял что-то и теперь безуспешно пытается найти потерянную вещь. Потом он вернулся к столу.

— Ты чего? — удивился Хоанг.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал Шон. — У меня где-то был рисовый самогон. Это нужно отметить. Такое событие... такое... Ничего не соображаю. Подожди, где же он? Ах, да, здесь."

"Шон открыл створки старенького, обшарпанного буфета и вытащил оттуда запыленную бутылку, в которой торчала тряпка вместо пробки.

— А где же рюмки? — рассеянно спросил он сам себя. — Ох, у меня рюмок-то и нет. Ну, ничего. Выпьем из пиал. Черт возьми, где же они?

Шон отыскал наконец пиалы, стоявшие на столе перед его носом, налил в них самогон.

— Выпьем, Хоанг. За Лан и за тебя. За то, что счастье снова вернулось к вам.