Поединок. Выпуск 18

Мы его неделю, как рассчитали. Грубый и на руку нечист. – Где он нынче?

– Откуда же мне знать, господин Бахтин, помилуйте. Он свой мешок собрал и подался куда-то. Еще грозился дом поджечь. Так я об этом околоточному Звонареву сообщил.

– Ну что ж. Простите за беспокойство. Пошли, – скомандовал Бахтин. На улице он сказал Литвину: – За домом наблюдать круглосуточно. – Сделаем, Александр Петрович.

И не знал Бахтин, что Зоммер перешел через потайную дверь в соседний дом, купленный, кстати, на фамилию потомственного почетного гражданина Аникина, где в одной из комнат лежал на диване Кувалда.

– Вот что, голубь, – зло сказал Анатолий Арнольдович, – ты эту кашу заварил, тебе ее и доедать. Чтоб нынче Бахтин этот…

– Сделаю. Сам сделаю. – Кувалда встал, потянулся. – Я его, Анатолий Арнольдович, нынче ночью достану.

– Он по вечерам или дома, или на Екатерининском, у своей мадам.

– А я его дома дождусь. Вернется. Погуляет и вернется.

Когда ночью Бахтин возвращался на Офицерскую из ресторана театра «Буфф», он не знал, что наружка уже повела Кувалду. Что старший группы наблюдения, сыщик Стариков, сообщил, что громила затаился в подъезде дома Бахтина.

Александр Петрович не знал, что дом его уже был оцеплен, а Литвин с тремя надзирателями из летучего отряда через крышу и чердак проникли на пятый этаж, перекрыв Кувалде путь к отступлению. Но бывает, что даже в четкой, продуманной операции невозможно всего учесть.

Сыщик Фраков сидел в доме напротив. Он должен был потайным фонарем дать сигнал, когда Бахтин подъедет. Все бы хорошо, но горящий табак папиросы упал на его второй раз надеванное пальто. Запахло паленым, и пока Фраков снимал пальто, пока искал прожженную дырку…

Когда он выглянул в окно, то увидел отъезжающего извозчика и тут же дал сигнал.

Бахтин открыл дверь, пропуская Ирину, и она внезапно закричала сдавленно и страшно.

Он оттолкнул женщину и в темноте подъезда скорее угадал, чем увидел фигуру человека. Метнулся вправо, бок обожгло и он резко ударил в белеющее в полумраке лицо. Человек отшатнулся, давясь матерщиной, Бахтин успел достать его ногой…

Вспыхнули фонари, и сверху налетел Литвин с ямщиками.

Месяц казенный врач лечил рану. Каждый раз приговаривая: – Чуть правее, дорогой мой, и…

Что было бы после этого «и», Бахтин догадывался. Когда суд вынес приговор, Кувалда, обернувшись, крикнул: – Жди, сыскарь, я тебя замочу…

Бахтин не боялся угроз. Он их наслышался за службу предостаточно. Тогда он не знал еще, как странно повернется жизнь. Бахтин потер лицо руками, словно смывая воспоминания. Извозчик ехал уже по Офицерской. Мокрые ноги застыли, его немного познабливало и впервые он решил не ехать на службу, а остаться дома.