Поединок. Выпуск 18

– Т-с-с… – приложила Ниночка палец, к губам и кивнула Алине, приглашая следовать за собою. – Я же там на виду вся, дура!

Они прошли какими-то тесными коридорами, спустились в подвал. Ниночка приоткрыла тяжелую, бронированную дверь и кивнула секретно и приглашающе, оглянулась даже воровато. Чувство опасности, беспокойства, которое несколько минут назад поселилось в Алине, она относила исключительно на счет кавказца, поэтому хоть тоже оглянулась и даже мгновенье помедлила, внутрь все же шагнула.

Дверь за спиною тут же и затворилась. Небольшая комнатка была морозильником: с крюков под потолком свешивались бараньи туши, окорока, битая птица; на стеллажах лежали продукты, стояли какие-то ящики; коробки занимали углы. Алина дернулась к выходу, дверь, естественно, не поддалась. Стукнула в нее кулачком, потом с разбегу – плечом. Потом заорала:

– Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-эй!

Но еще не закончив орать, отчетливо поняла, что и это зря.

Остановилась посреди камеры. Было холодно. Потащила из угла большой фанерный ящик. Что-то обрушилось за ним с металлическим лязгом, упало. Алина заглянула: на полу валялась раскрывшаяся в падении жестянка, из которой рассыпались новенькие патроны. Алина пошевелила их ногою, плюнула и выдвинула ящик на середину, села сверху, поджала ноги."

"– Ну идиотка! – сказала в слух по собственному поводу. – Хоть коньяку бы выпила – все теплей сейчас было бы. Нет, как скаженная понеслась.

Теперь, когда причина тревоги сделалась очевидной, Алина с некоторой надеждою подумала о кавказце: «Приставуч ведь, неужели смирится с новой потерей дэ-вушки, ради которой не первую уже неделю ходит в этот ресторан. Насчет не первой недели привирает, конечно, но все-таки…»

Алина пожалела даже, что не дала кавказцу некоторых авансов, но как говорят в Одессе, быть бы мне таким умным, как моя жена потом.

Кавказец, впрочем, и в самом деле, выждав минут десять и переполовинив бутылку, отправился на розыски пропажи.

– Какая дэвушка? Какая дэвушка? – передразнивая его интонацию, могучим торсом выталкивал бармен-вышибала немолодого юношу из служебного коридорчика. – Уехала твоя дэвушка. С мужем. Понял, да?

– Она что, точно замужем? – сник кожаный.

Тут уж и впрямь, оставалось только смириться.

К тому времени, скорчившись на составленных рядом четырех ящиках, Алина дрожала не метафорической, а натуральной крупной дрожью: зуб буквально не попадал на зуб.

Итак, уже можно было сказать со всей очевидностью, что по той или иной причине, но приставала ее не спасет. Последняя надежда оставалась, нелогичная, иррациональная, но оставалась, на Мазепу.