Поединок. Выпуск 18

– Кокетничаете, да? – с грузинским акцентом процитировал полковник побитый молью анекдот.

Алина впервые за последние полчаса улыбнулась.

– Вы известный не только у нас в городе, – продолжил полковник, – но и в стране журналист. Ваша последняя статья в «Огоньке»…

– Хорошо-хорошо. Вы уже зареклись делать дамам комплименты.

– Словом, мы хотим дать вам возможность как угодно подробно ознакомиться с нашей работой, допустить вас до самых, так сказать, последних наших секретов…

– Так уж и до последних? – усомнилась Алина, хоть глаза у нее несколько и разгорелись.

– Последних, – ответил полковник, честно глядя в разгоревшиеся эти глаза.

– Бойтесь данайцев, дары приносящих! – продекламировала журналистка.

– Хи-итрая… – погрозил полковник пальчиком. – Ничего от нее не скроешь. Ну есть, есть у нас в этом свой интерес! Который, впрочем, нимало не ущемит вашу независимость. У нас действительно масса бездарностей, непрофессионалов. Мы действительно заслужили самые серьезные нарекания. Так вот, единственное условие, которое я хотел бы вам поставить: вы будете писать про работу самого талантливого, самого порядочного нашего сыщика. Это вовсе не показуха! Почему, скажем, литературоведы исследуют творчество Толстого или Блока чаще, чем творчество писателя Пупкина? А вы, журналисты, все норовите наоборот!

– И кто же у вас этот самый… Толстой?

– Напрасно иронизируете.

– Талантливый, но главное – порядочный!

– А вы не слыхали? Капитан Богдан Мазепа. Человек потрясающей интуиции! Блистательной памяти! Абсолютного знания криминального Львова, да, пожалуй, и Украины в целом. Тончайшего нравственного слуха человек."

"– Пиф-паф ой-ой-ой, что ли? – осведомилась Алина, еще усилив иронию. – Тончайшего нравственного слуха? Банальный бабник!

– Оказывается, вы уже знакомы?

– Он пытался склеить меня на опознании трупа моего мужа.

– Да-да-да-да-да… – закивал полковник, то ли вспомнив эту историю, то ли сделав вид, что вспомнил. – Прямо, говорите, на опознании?

Алина кивнула, но кивнула автоматически, ибо, в сущности, не слышала уже вопроса: вольно или невольно полковник вернул ее в ранневесеннюю ночь три месяца назад, ночь, когда Алина стала наконец взрослой.

Два трупа в автомобиле «Москвич»

Пошли уже четвертые сутки, как муж, молодой блистательный хирург, полутора годами раньше в какую-то неделю очаровавший ее и увезший из Москвы в свой прекрасный, в свой запущенный Львов, исчез.