Поединок. Выпуск 18

Поодаль, прижавшись друг к другу, сгрудились афганцы.

Уже рассвело. Ночная роса увлажнила землю, приятно охлаждала ступни. Нежно голубело небо. Господи, как хорошо-то!.. День впереди, завтра, может, еще один судьба подарит. Живой о жизни мечтает, мертвый – ни о чем…

Их привели колонной в дальний конец двора. Полуян увидел вросшую в землю сараюшку. В черном зеве, в глубине, в провале желтел огонек. От него веером разлетались искорки. Гасли и взметывались вновь, слабо освещая чрево преисподней.

Жаба приказал остановить пленных и снизошел до объяснения.

– Начальник говорит, кольцевать будут, как пташку, – перевел Абдулло дословно.

И тут до Полуяна дошло: их привели в кузню. Рядом с сараем лежала горка цепей и скоб. Так вот что придумал этот гад!.. Не помня себя, Михаил в ярости кинулся на стоявшего рядом охранника. И тут же был перехвачен другими. На гиганта навалились скопом, заломили за спину руки, втолкнули в кузню. Человек, стоявший у горна, мгновенно набросил на ноги «браслеты», еще не успевшие остыть. Привычным движением протянул цепь к рукам. Запахло жареным мясом. Тошнота подступила к горлу.

– Следующий! – выкрикнул Абдулло.

Кузнец знал свое дело и работал споро. Черная тень черного человека в ярком пламени раздуваемого мехами горна двигалась плавно. Пяти минут хватало на одного И снова:

– Следующий!

К кузне направился Танкист. Он походил на привидение. Его шатало, как былинку. На высохшем лице каменно-сжатые потрескавшиеся полоски губ. Но взгляд…

Танкист приблизился к наковальне, протянул руки – высохшие плети. И тут случилось непредвиденное. Жаба вскинул круглую, увеличенную белой чалмой голову и резко выкрикнул:

– Нис!

Кузнец застыл с поднятым молотом. Замерла его тень

на прокопченной стене.

– Нис! – властно повторил Жаба и заколыхался, забулькал, довольный собой.

Пленные замерли. Занятые личными переживаниями, одуревшие от боли, они не сразу поняли, что произошло. Понял Танкист.

– Не имеешь права, дерьмо, – сказал глухо, едва разлепив губы. – Я со всеми. Я как все…

Жаба укоризненно покачал головой, что-то сказал.

– Начальник имеет милость, – перевел Абдулло.

Ошарашенный происшедшим, Полуян пробормотал:

– Щось це робыться, господи.

– Дурак, – отозвался Моряк. – За красивые очи от кандалов не освобождают."

"– Неужто продался? Не может быть!

– В душманской тюрьме, как в Греции, все есть – товар на любой вкус, – прокомментировал Моряк.

– Ах ты вошь ползучая… А каким настоящим мужиком казался!

По знаку Жабы охранники подхватили Танкиста под руки, поволокли в камеру. И пока его тащили через двор, до пленных, стоявших у кузни окольцованной стаей, доносились яростные вопли:

– Не верьте, ребята! Не продавался! Не изменял… За что, суки? За что?..