Поединок. Выпуск 18

Надзиратель внимательно осмотрел замки. – Открою. – Давай.

Кузьма вытащил из кармана пару отмычек, которым позавидовал бы любой вор-домушник, и вставил одну из них в английский замок. Раздался легкий щелчок, и дверь раскрылась. Бахтин, сыщики и городовые вошли в коридор.

– Что-то темновато. – Бахтин повернул выключатель, и прихожую залил матово-бледный свет люстры."

"– Кто?! Кто?!. – послышался женский голос, и в коридор выскочила красивая пышная дама в почти прозрачном пеньюаре.

– Полиция, мадам, -усмехнулся Бахтин, – извините, что вытащили вас из-под мужчины. Гейде? – Я здесь. – Где околоточный? Околоточный подошел к Крыловой. – Она это, ваше высокоблагородие, она, сука.

– Вы арестованы, мадам Крылова. – Бахтин, не глядя на чуть не теряющую сознание женщину, прошел в комнату. – Зовите понятых и начинайте обыск.

Войдя в баню, Дергаусов успокоился окончательно. Запах банный, приглушенные голоса, ожидание блаженного ожога пара – разве не стоило жить и рисковать ради этого.

Простынщик Яков, услужливый ярославец, вот уже пять лет ублажавший его в номере, распахнул дверь. – Все собрались, ваша честь, ожидают.

На диванах расположилась обычная банная компания. Два полковника из интендантства, чиновник для поручений при градоначальнике, текстильный фабрикант Наумов. – А мы тебя, Юрий Александрович, заждались.

– Ну что, выпьем сначала? – спросил полковник Рогов.

– Только пиво, только пиво, – замахал руками Дергаусов, – чтобы пропотеть получше.

Вездесущий Яков появился с пивом. Ловко откупорил высокие бутылки «Трехгорного», разлил по бокалам. – После баньки чем попотчевать?

– Ну, господа? – спросил Дергаусов. – Сегодня мой день угощать. Ну, кто что пьет, Яков, ты знаешь, а закусочку всю рыбную, а горячее… пошли, пожалуй, в «Эрмитаж» за жульенчиками и к Автандилу за шашлыками.

– Сделаю-с. В лучшем виде. Одежду забирать можно? – Забирай. Яков подошел к дверям и крикнул: – Мишка!

Мишка Чиновник, в белой рубахе и портках, с фартуком поверх появился в номере. – Звали, Яков Семенович? – Забирай обувь, вычисти. И всю одежду в глажку. – Будет сделано, Яков Семенович.

– Осторожно, бревно! Новенький он, из пораненных солдат.

Но ни Дергаусов, ни его компаньоны совершенно не обратили внимания на Мишку. Их ждала парилка. Мишка аккуратно сложил в мешки одежду и обувь. Тюк с мундирами и пиджаками отнес в гладильню. Сапоги в маленькую конурку под лестницей, где беспощадно воняло гуталином.

Через несколько минут к нему заглянул надзиратель Соловьев. – Есть? – Бери.

Он вернул сапог Дергаусова через полчаса. А через час вычищенная до блеска обувь стояла в номере.

– Господин Бахтин, – сказала Крылова, – я не знала, что пища отравлена.

– Охотно верю, мадам, – Бахтин встал, прошелся по кабинету.