Вынужденный брак

И все же проговорила еще раз:

- Спасибо, - и откинулась на спинку сидения.

Летит. Марк. Сюда, к ней. Сначала сердце чуть не лопнуло от радости и волнения. А потом опять холодной волной обдала тревога. Летит. Судя по тому, что Марк ей так и не перезвонил, ждать можно было чего угодно...

А вдруг он прилетит только для того, чтобы сказать, что между ними все кончено?

Сразу запросились на глаза слезы. Нельзя. Нельзя плакать, надо быть сильной, что бы ни случилось.

За это время они успели добраться до гостиницы. Той самой, в которой они с отцом останавливались в прошлый приезд. И тут уж Лиза не выдержала, пока её устраивали, попросила того дядечку адвоката:

- Простите, - голос сел, прокашлялась. - Должен прилететь...

- Да, ваш супруг, Марк Александрович Савельев, нас уже оповестили. Не волнуйтесь, Елизавета Феликсовна.

- Да, спасибо.

Она так и не сумела привыкнуть к тому, что в её новой жизни, распланированной отцом, все исполняется по щелчку пальцев, все-таки двадцать один год и личный опыт на помойку не выбросишь. И, наверное, это было хорошо, что так все достижимо, просто иногда страшно. Как будто ты вещь и от тебя ничего не зависит.

И да. Так оно и было. В эту минуту от нее ничего не зависело.

До Марка не дозвониться, хотя теперь она могла понять, почему. Перелет. Но от этого не легче. Не оправдаться, не объяснить. Страшно было увидеть его взгляд, не прощающий, гневный.

Оставалось только ждать.

Она и ждала его в холле гостиницы. Ходила из угла в угол, даже не смогла заставить себя подняться в номер.

***

Наверное, это началось с ним еще со дня свадьбы. Потом все только усиливалось. А последние несколько дней Марк вообще жил как бы за пределами своих обычных возможностей. Вернее, в какой-то момент ему просто открылись несоизмеримые, недоступные раньше возможности."

"Как будто раскрылся панцирь, сковывавший его всю жизнь. И он вырос, изменился, перешел в другое качество. Что-то такое... новое в себе. Как будто он, зрелый мужик, вернулся назад в молодость чувствами. Да что там, он вообще испытывал это впервые. Боялся спугнуть, прятал.

Жестокая встряска, которую ему устроил Феликс, только вырвала это все на поверхность. Швырнула его в тот огонь, что теперь горел внутри. И это было больно. И страшно остаться в этом огне одному.

Очень страшно. Невольно вспоминалась виденная когда-то авария. Тот мужик, бившийся в агонии, оттого что остался один. Марка охватывал суеверный ужас, он всеми силами гнал от себя это и молился.

Кто бы подумал, что он станет таким. Что он вообще допустит в голову эти дурацкие мысли. Будет переполнен этими рвущими душу чувствами под завязку. Он, привыкший управлять своей размеренной, просчитанной наперед жизнью. Них*** он теперь не управлял ничем.

Все зависело от того, примут его или не примут.