Вынужденное знакомство

Терял близких людей: один за другим ушли бабушка с дедом, родители мамы, обидно глупо погиб Андрюха Золотарев. Эти потери переживал болезненно и тяжело.

Были и очень непростые рабочие моменты, и потеря денег, подставы конкурентов, откровенное воровство и мошенничество партнеров… Да всякое было, что о том вспоминать – рабочие будни и действительность любого предпринимателя, занимающегося не тупой куплей-продажей, а реальным, настоящим делом. Но ведь было и много побед, отличных проектов, которыми Прохор по-настоящему гордился, и достижений, и даже наград за некоторые объекты.

И любовь была, а как же без нее, и радости-печали, сопутствующие ей, и очередное предательство, только тихое, не откровенное, а как бы исподволь, завуалированное под какую-то там необходимость, о котором думать Ярыгин не хотел. Жизнь шла, одним словом. Жизнь.

Но такого, как у семьи Полины, – когда одна беда за другой валятся, задавливая проблемами и неприятностями людей так, что не продохнуть, – тьфу, тьфу, тьфу, Бог миловал и пусть и дальше минет.

«Ладно», – выдохнул Прохор. Солнце вон уже встает. Оно как бы и не садилось особо – пора белых ночей, но все-таки уж и утро настало за его воспоминаниями и размышлениями, которые спровоцировал разговор с девушкой Полиной.

«Интересный мужчина, – отчего-то весь следующий день думала о соседе Полина, – запоминающийся такой».

Не то чтобы прямо вот думала, сердцем замирая. Не замирала она сердцем. И ничем другим тоже не замирала – не могла, не было у нее на это сил душевных.

После свирепой, яростной истерики у Полины словно перегорело что-то внутри, оставив после рыдания и бессильного, отчаянного воя и крика внутреннюю опустошенность, близкую к пустому безразличию.

Но даже сквозь это безразличие и неспособность на полноценные эмоции, притупившиеся, замершие в ней, бабушкин сосед определенно понравился Поле – и как мужчина, по-женски так понравился, и как человек. Ну настолько, насколько в ее странном душевном состоянии это вообще было возможно.

Навестив бабулю, состояние которой с каждым днем пусть и совсем по чуть-чуть, еле заметно, но все-таки улучшалось, пробуждая все больший оптимизм у родных и близких, Полина порадовала Василису Макаровну, оповестив, что «замирилась» с соседом самым благополучным образом и принесла ему извинения.

– Вот и хорошо, – похвалила с большим одобрением бабуля. – Он мужчина толковый, обстоятельный и правильный. С таким соседом жить – горя-хлопот не знать. Нынче весной прислал рабочих своих, и они мне крыльцо переделали, красота сплошная, не нарадуюсь. И денег не взял, как я ни настаивала. Вот такой человек.