Вынос дела

Особая пикантность состояла в том, что Кате оформили визу, как одной из жертв террористических взрывов в Москве, которой якобы требовалась срочная помощь. Возмущенная общественность загудела, сообщение принялись обмусоливать другие издания.

– Честно говоря, мне жаль Егоровича, – вздохнул Никита, – предложил Зойке оставить мужика в покое. Там была настоящая семейная драма – мать погибла в катастрофе, а девка подсела. Для нее клиника Фазера – последний шанс. Кстати, Катя все равно умерла, и Швейцария не помогла. Ну зачем такого мужика добивать? Но Зойка страшно разозлилась, что Сергей Филиппович нам платить отказался, и настояла. А Егорович возьми и застрелись потом. Думаешь, она переживала? Да ничуть!

– Послушай, Кит, она знала, кто убил Клюкина? Может, Лазареву придавил один из недовольных клиентов, и Ванька тут ни при чем?

Редактор вновь сыпанул в рот пилюли.

– Видишь ли, Зоя отлично зарабатывала в своем агентстве. У нее талант склочницы, а там это очень к месту пришлось! Да и на протяжении полугода у нас не было таких объектов. Последний – Егорович, но там и мстить некому, все давным-давно покойники. А Клюкин…

Он замолчал и уставился в окно, где, несмотря на вечерний час, ласково играло апрельское солнце.

– Что Клюкин? – поторопила я его.

– Слушай, – ожил Павлов, – ты любишь деньги?

Я только вздохнула, сейчас начнет склонять к сотрудничеству и предлагать отличное вознаграждение.

Но Никитка не успел продолжить. Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге возникла рослая черноволосая девушка, одетая самым непостижимым образом.

Довольно кривоватые ножки украшали ярко-синие лаковые сапоги с карикатурно узкими носами. Зеленые бриджи прикрывали часть голенища. Там, где у мужчин находится ширинка, торчали блестящие хрустальные пуговицы. Из-под коротенькой, обтягивающей «вафельной» маечки цвета морской волны выглядывал пупок с продетым в него золотым колечком. Облик довершало длинное, в пол, белое лайковое пальто, расстегнутое и слегка волочащееся по не слишком чистому редакционному ковру.

Отработанным манерным движением девушка отбросила с лица спутанные кудрявые пряди и, сверкнув многочисленными перстнями и кольцами, сказала густым басом:

– Ну, Никита, просто хамство с твоей стороны!

В ту же секунду я поняла, что она – мужчина.

– И звини, Вольдемар, – попробовал вывернуться редактор, – занят сейчас.

– А мне положить с прибором на твои занятия, – прогудел парень и плюхнулся в кресло, – вели кофе подать.

Никита безнадежно взял телефонную трубку.

– Ты почему третий номер подряд про Свету Кикс пишешь? – принялся свариться мужик.

– Ну и что? – отбивался Павлов.