Измена. Игра на вылет

Наш партнёр сжимает кулак в выразительном жесте, изображая речь и импровизирует на ходу.

Что за бред...

– Нет, так говорить точно не стоит, – быстро мотаю головой. – Это лишнее. Ладно, справлюсь сама, если не найду его. Я разберусь, не волнуйтесь, Александр Николаевич.

Снова оглядываюсь в поисках Артура, используя момент хочу сбежать, чтобы прекратить этот разговор.

– Вот и славно. Пусть кто-то найдёт его, а мы начинаем. Время – деньги!

В его голосе проскальзывает раздражение. Глядя на часы постукивает пальцем по ним.

– Кстати, забыл завести. Остановились... Надеюсь, не дурной знак...

– Какой, например? – спрашивает подошедшая журналистка.

– Например, что это провальный проект – вся клиника...

Воронов произносит это с серьёзным видом, но затем замолкает и вдруг следом заходится громким смехом. Видимо, моё потрясённое выражение лица теперь его забавляет.

– Да расслабьтесь, Марта Викторовна! Это же шутка!

Но его шутка не вызывает у меня ни малейшей улыбки. Напротив, у меня подкашиваются ноги, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Ведь ему-то всё равно – у него денег, как фантиков у ребёнка, а для нас это единственное и самое важное вложение.

И если, как он ""пошутил"", проект окажется провальным – значит, и наша жизнь пойдёт под откос.

Журналистка отвлекает Воронова вопросами, а я спешно отправляюсь на поиски мужа. Ноги сами несут меня мимо гостей, я лишь машинально киваю им, не останавливаясь для бесед. Замечаю, что некоторые уже начинают проявлять нетерпение и тоже поглядывают на часы.

В голове только одна мысль: ""Где ты, Артур?!""

– Соня, – обращаюсь к девушке, помогавшей с организацией, – ты не видела моего мужа?

– Артура Ильича? Видела, он заходил в здание. Ищите его там. Марта Викторовна, время...

– Да-да, я знаю! – киваю, – уже бегу. Сейчас найдём его.

Спешно захожу в клинику. В нос сразу бьёт резкий запах свежей краски, а пол блестит так, будто его отдраили до зеркального блеска.

На душе в этот момент становится тепло. Видеть воочию плоды своего тяжёлого, кропотливого труда – это ни с чем не сравнимое чувство.

Всё готово: уютные палаты, специализированные зоны для реабилитации и физиотерапии. Закуплены базовые расходные материалы, кабинеты оснащены необходимой техникой. Остались лишь мелочи.

Картина, которая сейчас открыта передо мной настолько совершенна, что дух захватывает от радости.

В клинике сейчас царит безлюдье. В этой тишине особенно отчётливо слышны чужие голоса, пусть и негромкие, но очень чёткие. Они раздаются эхом по зданию, и ноги сами ведут меня к этому шуму.

– Ты наступишь мне на платье, – слышится смех девушки из кабинета дочери Воронова. – Подними повыше! Если порвёшь, я же буду выглядеть как уродка!

Затем слышится шлёпок, второй, снова звонкий смех.