Выкупленная родная семья

Где работал твой отец?　

Я впервые так прямо спрашиваю Мирона о его семье. Надеюсь, мужчина не закроется.　

— Его профессия была связана с пищевым производством, — совершенно спокойно отвечает любимый, — бабушка рассказывала, отец начинал с низов. Сначала поварское училище, потом технологический институт. С высшим образованием он уже занимал руководящие места. После перестройки ушел в свой бизнес.　

Хмурюсь.　

— Возьмем период, когда он был директором.　

Красильников трет переносицу. Он только наслышан о биографии родителей. Нерадостно, но нам сейчас важно докопаться до сути.　

— Кажется, это был ресторан и хлебная фабрика. Вот только в каком порядке, не знаю.　

— Фабрика! — радостно ерзаю. — Именно там работала моя мама до знакомства с отцом. А еще туда пришла твоя, и там случилось что-то плохое…　

Мне кажется, его мать пыталась увести отца из семьи. Ну или просто между ними была связь, и разразился скандал. Но я не ляпаю это прямо Мирону. Все же разговор о людях, давших ему жизнь. Не хочу, чтобы любимый почувствовал какой- то стыд. Ему и так досталось в детстве.　

— Может, так оно и было, — жмет плечами Мирон, — в нашу встречу мать не слишком распространялась о прошлом. Говорила только, какой молодой и глупой была. И как хочет наверстать упущенное.　

Закусываю губу. Я благодарна этой незнакомой женщине за то, что она дала жизнь лучшему человеку на свете. Но мне обидно за Мирона. За то, что он был никому не нужным мальчиком.　

— Что-то произошло тогда… — повторяюсь. — Слушай, а как вы познакомились с Максимом?　

Мирон задумывается.　

— В спортивном зале. Ходить туда мне предложил друг отца. Он был там тренером и по сути владельцем.　

— И Макса туда направили через знакомых! — я почти подскакиваю. — Он отнекивался, мой брат совершенно неспортивный. А мама давила на то, что пришлось напрячь приятелей из прошлого. Тогда особо не было денег на секции, которые стали платными.　

— Похоже, у наших предков реально было общее прошлое.　

Мирон вроде бы усмехается, но напряженно. Я снова двигаюсь ближе к нему, обнимаю за спину.　

— Что бы там ни было, для меня это ничего не значит, — говорю негромко, — может быть, раньше я слушала мнения других про тебя. Сейчас я знаю, какой ты на самом деле. Мне неважно, что было раньше. Ты очень хороший.　

Мирон морщится и смотрит на меня скептически. Хотя я вижу, как сияет его взгляд. Теперь в нем искренняя улыбка.　

— Это ты просто очень добра ко мне, — он вроде отмахивается от комплимента, но с гордостью в голосе.　

— Может, спросим подробности у Агриппины? — возвращаюсь к теме. — Твой педагог явно в курсе, ведь именно она пришла к маме с разговором.　

— Хорошо, — кивает Мирон.　

Нам обоим больше нечего сказать. Атмосфера дома мирная, но все равно легкий мороз по коже.