Выйти замуж за злодея

Внутри гардероба пахло ветошью, старым деревом и сухой лавандой в холщовых мешочках, привязанных к перекладине. Вещи Трэна аккуратно сложенными стопками хранились на верхней полке. Я вытащила рубашку получше и повернулась. Соверен уже разулся и вытянулся на кровати. Лицо бледное, бровь разбита.

— Как ты себя чувствуешь?"

"— Неприлично богатым и ужасно избалованным, — отозвался тот, конечно же, намекнув, как жалок коттедж. — Я начинаю понимать, почему ты отказалась от нового дома. Похоже, любовь к шалашам у нимф передается через поколения.

— Я позволяю тебе злословить в доме деда только потому, что признательна за помощь. Но, должна предупредить, что благодарность у нимф заканчивается быстро! — Я швырнула ему в физиономию чистую одежду. — Сухое!

— Уверен, в детстве ты была хулиганкой и держала в страхе всю улицу, — начал дразнить он, подхватив рубашку.

— Не приходилось, — фыркнула я. — Спесивых болванов всегда сбивала с толку моя улыбка.

— Серьезно? — насмешливо отозвался он.

— Ага. Они сразу пытались меня купить, как корову на рынке.

Соверен схватился за свитер, чтобы рывком стащить его через голову, но замер. Мы встретились глазами. Неблагодарно дразнить человека, который только что спас мне жизнь, но до чего же он бесил, если не колдовал! Сил и терпения не хватает!

Гарду стоило промыть разбитую бровь, а мне — куда-нибудь выйти, пока не появилось неопределимое желание опустить сковородку на его побитую голову.

— У тебя еще кровь идет, — буркнула я и развернулась на пятках, чувствуя, как он за мной следит.

Когда вернулась с плошкой воды и чистым полотенцем, мужчина уже переоделся и растянулся на кровати, прикрыв глаза ладонью. Рубашка Трэна была узка в широких плечах, нелепо натягивалась, а пуговицы топорщились, стремясь выскочить из петелек. На животе парочка осталась не застегнутой, и в прорехе виднелся кусочек обнаженного тела. Почему я туда смотрела?

— Любишь подглядывать, Лаэрли? — вдруг тихо произнес он, не открывая глаз.

— А ведь когда молчишь, нормальным человеком кажешься! — машинально ощетинилась.

Присев на краешек кровати, осторожными мягкими касаниями я протерла ему рассеченную бровь.

— Подуешь? — дернул он уголком рта.

— Перебьешься.

Неожиданно он перехватил мое запястье, посмотрел в лицо. Внимательный взгляд засасывал, не давал отвернуться. Сердце вдруг грохнуло о ребра. Тяжело, сильно. Я замерла, удивленная этим неестественным буханьем.

— Я испугался, — тихо произнес он.

— Тот, кто учит тебя соблазнять женщин, ничего в женщинах не понимает. Выгони его взашей! — наверное, не к месту сострила я. — Слышал, что признаваться в слабостях — совершенно немужественно? Человечно, конечно, но с образом не вяжется.