ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

Первого, кого он здесь встретил, был командир медицинского взвода бригадной медроты лейтенант Артур Зайцев, прошлогодний выпускник медицинского ВУЗа, с которым Юра успел познакомиться в бригаде перед самой отправкой – он выдавал на группу всё необходимое медицинское имущество и проводил с бойцами занятия по тактической медицине.

- Здорово, Артур, - Юра обнял лейтенанта. – Как мои орлы, не знаешь?

- Всех в госпиталь уже увезли, - ответил он. – С ними всё нормально. У Ларина большой осколок из спины вытащили, жить будет. У остальных ранения попроще. А у вас что?

- Похоже, контузило сильно, голова болит так, что уснуть не могу… и у остальных нечто похожее, но спать могут.

- Это да, контузия, - согласился врач. – Пойдёмте, проведу к нужному врачу…"

"МОСН был развёрнут в больших сообщающихся между собой палатках, тарахтели генераторы, сновали люди, в одном месте Юра увидел более десятка выставленных в ряд медицинских носилок, в которых лежали черные целлофановые пакеты с совершенно очевидным содержимым. Словно перехватив мысли, Зайцев пояснил:

- Это те, кого последними уже с Николаевки привезли. Первую партию погибших отправили в Ростов ещё утром. Представляю, какая там у вас заруба была…

Трофимов подумал, что ничто другое в своей сути не является столь тяжелым и глубоким олицетворением войны, как военный госпиталь, через который проходит вся боль военных событий, отражённая в страданиях раненых людей и холодном безмолвии тел погибших.

- Много? – спросил он, хотя ответ ему был известен.

- Я столько в жизни никогда не видел, - ответил врач. – Мы пришли…

Он указал на вход в палатку.

Профильный врач только взглянул на Трофимова, как сразу всё понял.

- Сколько было близких взрывов в ходе боя?

- Около шести, может больше, - ответил Юра. – Это только те, от которых я падал.

- У вас, молодой человек, как минимум контузия средней тяжести, если не хуже.

- Ещё зрение у меня упало, - пожаловался Юра.

- Через две-три недели должно восстановиться, - сказал врач. – Если всё это время в покое проведёте. На чём я настаиваю…

- А спать когда я смогу?

- С этим, - он высыпал на стол несколько упаковок таблеток, - уже можете сегодня. Здесь обезболивающее и успокоительное.

Уступив место Романову, Юра прошёл в соседний палаточный «кабинет», где за столом сидела девушка - лейтенант медицинской службы. Ей было, наверное, двадцать с небольшим, и Юра уже хотел было начать диалог с лёгкой шутки, но глянув ей в глаза, сразу передумал. Вспомнил детство, когда к отцу приходили боевые соратники, а один из них под гитару пел «афганскую» песню Виктора Верстакова, в которой звучали такие слова:

… она любви давно не хочет

ей в душу глянула война…

Он тогда не понимал значения этих слов, но сейчас осознал всю их проницательную глубину.