Выйду замуж за спасателя (СИ)

— А-а-а-а!!!!

Глава 40 — Ядовитая змея

— О-о-о-о-го-го! — открывает рот Мирон, завидев меня с лестницы.

— Чччч.... Тихо! Папа спит.... - показываю ему.

Синяк и правда страшный. Видимо, углом телефон попал точнехонько в вену. Отекло и посинело.

Стоя у зеркала, приклеиваю бежевый пластырь. Спасает не особо.

Обидно то как... Куда ж в таком виде теперь?!

Надеваю сверху ещё и темные очки. Не хочу такой ""красоткой"" перед Добрыней ходить.

Варю какао. Намазываю маслом хлеб для бутербродов на завтрак.

— С сыром или мясом? — уточняю у Мирона.

Колбасу Добрыня не уважает. Делает сам всякие деликатесы из мяса. И даже Алина, которая терпеть не может мясо, ест его вкусняшки.

— С гыбой.

— С рыбой тоже можно.

Солит Добрыня тоже сам... Мясо разделывает сам, рыбу — тоже. Он вообще очень много чего делает сам, считая, что это не женская работа. Я не жалуюсь. Восторгаюсь. Моё мужское божество!

Режу тонкими пластиками солёную сёмгу.

— Мирон, а пойдем с тобой к логопеду?

— Вгач?

— Нет. Он научит говорить тебя букву ""Р"".

— Не пойду!

— Почему?

— Мне и так ногмально. А этот вгач говогил, что мне надо что-то во гту подгезать! — шепчет, распахивая испуганно глаза. — Я подслушал.

— А мне тоже подрезали, — вру я бессовестно.

Потому что, понятно, что он боится, но.... надо делать, если сказал врач.

— Да?! Больно?

— Нет. Ничего не чувствуешь.

— Вгёшь.

— Честно! Такая пшикалка есть — раз и все заморозило. И ничего не чувствуешь. Две секунды и готово!

— Вгёшь....

— А вот и нет. А если тебе... сделают уздечку, — специально избегаю слова ""подрежут"". — То я тебя научу фокусу — языком узелок завязывать. А с короткой уздечкой это невозможно.

— Что за фокус? — шепчет пытливо.

Пока он завтракает. Я отрываю толстую шерстяную нить и показываю ему фокус.

— Вау!

— Чего шепчетесь? — просыпается Добрыня, потягиваясь.

Бросает взгляд на часы.

— Ничего себе, я спать....

— Вега фокус показывает!

— Вега — звучит как звезда, — подмигивает мне Добрыня. — Что за фокус?

— Она языком узелок завязала! — с восторгом.

— Языко-о-о-ом?.. Узело-о-о-ок?.. - играет мне бровями Добрыня. — Я хочу это видеть!

Подходит, приподнимает мои очки, поспешно перехватываю его руку.

— Не надо.

— Сильно?

— Угу....

Прижимая к себе за шею, целует в лоб.

— Значит, пойдешь в очках. А дома не надо. Ты нам любая — красивая.

Настойчиво снимает их, прячет.

— А можно не идти? — смотрю на него жалобно. Но видимо он не считывает глубину моей трагедии.

— Нельзя.

Я и так то очень неуверенный в своей внешности человек, а с таким синяком — это пытка моей психики.

В трусах и с голым торсом спускается Ярик.

Красивый, как юный Аполлон. Плечи, кубики на прессе.... Вах! Повезло его девушке.

— А что с глазом?? — замирает напротив меня.

— Телефон уронила на лицо.

— Ого....

Знаю, что ""ого"".