Выгодный риск

Да и как объяснишь господам одну тонкость: отдашь за так – оплаты потом не допросишься…

Видя сомнения слесаря, пристав решил малость надавить:

– Давай ключ, кому сказано!

– Все в порядке, Михаил Николаевич, – Пушкин вынул потрепанное портмоне, не отличавшееся толщиной. – Сколько обещали за работу?

– Три рубля, – пробормотал Никитин.

– Сколько? Да ты сдурел, парень…

– Работа сложная, господин пристав…

Вынув ассигнацию в пять рублей, какая нашлась, Пушкин в обмен получил ключ. Зубчатка у него была затейливой формы. Действительно, сложная работа.

– С праздничком, господа хорошие! – крикнул Никитин на прощание. Все у него было хорошо, слесарь пребывал в радости.

А вот настроение пристава было далеко не ясным.

– Забирать пора, народ сейчас набежит, глазеть будут…

Пушкин напомнил, что доктор Воздвиженский должен официально подтвердить причину смерти, и оставил полицию заниматься обязанностями. Тяжкими, но неизбежными.

• 29 •Выплыв из черного омута, месье Жано не сразу разобрал, где находится. Стены, мебель, кровать медленно проступали в ярком свете, скользившем меж занавешенных штор. Наконец он поверил, что лежит в номере гостиницы. После ночных кошмаров это казалось счастьем. В следующий миг месье Жано вспомнил все.

…Ничто не предвещало ужасной развязки. И началось, смешно сказать, с первого кусочка блина. Месье Жано съел блин и ощутил приятный вкус. Ему захотелось еще. А потом и еще. Блины с разными закусками были изумительно хороши. Чем больше съедал, тем больше хотел. А тут половой как раз спросил, не желает ли господин чем-нибудь запить. Месье приказал подать.

Появился графинчик прозрачной жидкости. Раньше месье Жано никогда не пил водку. Под блины первая граненая рюмка пошла, как шелк. За ней вторая, а там и третья. Сочетание жирного и масляного с крепким градусом, к которому организм француза не привык, творило чудеса. Он заказал новую порцию блинов и еще графинчик. Русские традиции оказались прелестными. Настолько, что месье Жано в какой-то момент потерял контроль: какой блин съел и которую рюмку опрокидывает.

А потом было так хорошо, что сейчас месье Жано не мог без содрогания вспомнить, что вытворял.

Танцевал дикие пляски под органчик, целовался с бородатыми мужиками и клялся им в любви, разбил графин об пол по-русски – и по-русски гонял полового за новыми блинами, которые уже не мог съесть. Потом окончательно потерял себя. Еще смутно помнил, как его несут и кладут в пролетку, заботливо накрывая накидкой. Но уже не мог вспомнить, заплатил ли за безобразия или остался должен. Хорошо, что об этом позоре не узнают на родине."

"Месье Жано дал страшную клятву никогда не прикасаться к блинам. А к водке – тем более.