Выгодный риск

– Когда сделан снимок?

– Три года назад, на двадцатилетие основания нашего общества… Лазарев ничуть не изменился… Что вы намерены делать, господин Пушкин?

Кирилла Макаровича интересовала не поимка Лазарева, а собственная судьба. Пушкин не мог ничего обещать. Пока не задаст необходимые вопросы страховому агенту.

– Когда возвращается ваш отец? – спросил он.

– Во вторник уже Великим Постом. Крайний срок – в среду…

Времени было достаточно, чтобы закончить дело, на глазах становившееся простым. Пушкин еще раз взглянул на снимок. Макар Алабьев обладал не только значительным крестьянским сложением, но и особым, насупленным выражением лица. Как будто заранее был сердит на весь мир. Более всего – на нерадивых сотрудников. Было в этом взгляде нечто такое, что отталкивало от желания познакомиться с ним. Страх старшего сына стал понятнее.

…А Кирилл Макарович проводил Пушкина до самого крыльца. Опять исполнив роль швейцара, которого в «Стабильности» не держали из экономии.

• 18 •Кондитерская и кофейная товарищества «Эйнем» в Театральном проезде пользовалась тем, что женщины не только любят покупать сладкое, но и съедать как можно скорее.

Мода совмещать лавку и кофейную пришла из столицы, но прижилась в Москве, как будто так было всегда. Уже никто не помнил, когда московские дамы, купчихи, генеральши, придворные дамы, дамы аристократические, модистки, актрисы, барышни и просто юные создания пристрастились пить в кофейных кофе с пирожными и шоколадом, забежав «на минутку», чтобы купить фунтик конфект[10].

Минутки незаметно превращались в часы. Дамы непременно встречали в кофейной знакомую или подругу, после чего оживленная беседа, сдобренная сладостями, затягивалась надолго. Иногда до полного забвения прочих дел. Шоколад уже стал пороком, на который обер-полицмейстеру следовало обратить грозное внимание. К счастью московских дам, у Власовского не было ни жены, ни дочери. Значит, некому было пропадать в кофейных."

"У «Эйнема» было многолюдно. Аромат свежемолотого кофе и шоколада сладким дурманом кружил голову. Агата поняла, что после ужасной встречи и покупки ненужной сковороды, которую она с удовольствием разбила бы о голову Пушкина, ей срочно нужен горячий напиток. Она заметила Валерию, занявшую столик у простенка, подошла и села на свободный стул. Явившийся официант принял заказ на чашку горячего шоколада с холодной водой. Как Агата научилась пить во Франции.

– Как удивительно устроена жизнь, – сказала Валерия, распахивая «Ведомости Городской полиции»[11] с ломким хрустом. – Стоит заглянуть в раздел «Приключения», как обнаруживаешь поразительные события: люди гибнут от сущих пустяков.