Выгодный риск

Тетушка увидела это настолько отчетливо, будто до этого была слепа. Ситуация перевернулась с ног на голову: это не Агата устроила глупость, а тетушку обманули и провели, как выжившую из ума старуху. Это представление было устроено лично для нее. А милая Агата ни в чем не виновата! Она, душенька, славная, умная, оказалась в когтях беспощадного хищника. Именно так Агата Кристафоровна представила себе Алабьева.

Куда он ее увез? Что хочет сделать?

Ответ был настолько очевидным и страшным, что тетушка не могла оставаться на месте. Она должна исправить чудовищную ошибку, которую совершила. Исправить, чего бы это ни стоило. Немедленно…

Еще не зная, что предпринять (к племяннику бежать нельзя, после того что наговорила ему про девушку), Агата Кристафоровна оделась в уличное и под жалобные стоны Дарьи, отметая аромат блинов, выбежала из дома.

• 71 •Тело Алабьева перенесли за мысок, чтобы сберечь нервы дам и не испортить проводы Масленицы. В охранение был поставлен Татарский. Подпоручик не забыл захватить из участка простынь, которой прикрыл тело. Отличить белый холмик от снежного было затруднительно. А любопытный прохожий ничего не разберет.

Пушкин с приставом отошли достаточно далеко от проруби. Месье Жано следовал за ними. Он смотрел на расстилающееся белое поле, на котором виднелись черные фигурки городовых, расходившиеся по разным берегам, и невольно вспомнил о герое своего детства – императоре Наполеоне. Юный Антуан до слез жалел, что император совершил непростительную ошибку, отступив из России. Отступление превратилось в бегство, бегство – в поражение. Но теперь, стоя на пространстве не самого большого водоема, Жано понял страх и отчаяние, которые, быть может, испытал великий человек. Даже он, мелкий инспектор полиции, ощутил себя маленьким и забытым среди белого безмолвия, над которым стояло бескрайнее голубое небо. На какой-то миг ему показалось, что в мире не осталось ничего, кроме трех фигурок, заброшенных в снежную пустошь. Чувство было столь сильным, что месье Жано поежился. Ему захотелось домой. Как можно скорее. Не важно, что поездка окончится ничем. Бежать из Москвы, бежать без оглядки. Бедный император, какой страх испытал он перед бескрайними русскими полями, если Жано испугался Пресненского пруда.

Между тем московским полицейским дела не было до тонких чувств француза. Они следили, как четверка черных шинелей продвигается к дальнему концу пруда. Городовые разошлись широко, двое шли посередке, их напарники следовали по вытянутым берегам. Тараскин тщательно смотрел под ноги, сбивал сапогом мелкие холмики снега и шел дальше. Ничего, кроме льда и снега, не попадалось.

– Нам бы сюда полицейскую собаку, – мечтательно сказал пристав. – Говорят, в Петербурге завели.