Выгодный риск

Когда к нему не приводили раненых и не привозили мертвых, он потихоньку занимался любимым делом: читал книги по криминалистике. Русских книг не было, он, как любой культурный человек, читал на немецком и французском, неплохо понимал английский. Свои увлечения доктор тщательно скрывал, считая за лучшее не высовываться. Ну станет известно, что изучает криминалистику, ну будут дергать по любому поводу. Жалованья не прибавят, а взыскания найдутся. Чтобы серьезно заниматься криминалистикой, нужна лаборатория, химические вещества и приборы. А у него в наличии спиртовая горелка, лупа да набор простейших хирургических инструментов. Вот и вся криминалистика.

Преображенский сунул книгу в ящик стола, но Пушкин успел заметить обложку учебника Гофмана.

– Тайну не выдам, – сказал он, садясь на смотровую кушетку и положив рядом вещь в бумажной обертке.

– Давно вас не видел, господин Пушкин. – Доктор торопливо закрыл ящик на замок.

– С начала января. Не было повода.

– У нас вроде ничего заслуживающего ваш интерес нет, – сказал Преображенский и добавил: – К счастью, нет.

– Дело проходит по 1-му участку Пресненской части…

– Ну, прямо камень с души. Там у них доктор Воздвиженский имеется…"

"– Доктор имеется, а толку нет, – сказал Пушкин. – Умеет подтверждать очевидное.

– Вы слишком строги, господин Пушкин.

– Называю вещи своими именами. Некоторым это не нравится.

Преображенский хмыкнул: этот чиновник сыска вызывал у него нечто вроде уважения. Хотя доктор не ценил никого, кроме себя. Глубоко в душе, конечно.

– Чем же я могу вам помочь?

– У вас, Павел Яковлевич, меткий глаз. Вы умеете делать выводы. Умеете анализировать факты и читаете важные книги по криминалистике. Что заменяет лабораторию.

Комплимент был такого сорта, что не мог не понравиться. Пушкин говорил, что думал, и это было самое ценное. Преображенский понял, что его не просто высоко оценили, а считают настоящим криминалистом. То есть тем, кем он желал быть. Чтобы приблизиться к славе великого Аполлона Григорьевича Лебедева. Об этом можно было только мечтать. Тем не менее доктор ощутил желание сделать для чиновника сыска все, что тот попросит.

– Опять загадку раскопали, – не замечая, как проявляет интерес, сказал доктор. – Помню-помню тот волшебный шарик. Один у меня хранится… Оставил на память…

Павел Яковлевич поскромничал: негласно он собирал коллекцию предметов, которые оставались после различных дел. Как настоящий криминалист.

– Новый шарик на булавке, – сказал Пушкин, вынимая из кармана пиджака вещь, которую полчаса назад ему отдал доктор Воздвиженский. Даже уговаривать не пришлось. Уговаривать Преображенского тоже не пришлось. Приняв булавку пинцетом, он стал рассматривать в лупу.