Выдыхая боль

Да и потом, ради справедливости надо сказать, пусть наш брак окончательно рухнул из-за того, что Виктор для всех, включая меня, добровольно вычеркнул себя из списка живых, но он ведь так поступил по причине, что я его не любила. И значит, мы оба приложили руку к разрушению нашей семьи.

— Ты как, у тебя всё хорошо? — по-дружески поинтересовалась я, хоть и не особо верю в приятельские отношения после развода, но с другой стороны, чем чёрт не шутит, вдруг у нас с бывшим мужем получится.

— До «Хорошо» ещё идти и идти, но в норму прихожу. С Олегом потихоньку налаживаю отношения, я же ему такого наговорил, — Виктор, скривившись, зажмурился. — Как только язык повернулся. Парню и так досталось от жизни, в детстве обоих родителей потерял, а я ему…

У Виктора, словно горло перехватило, и он, умолкнув, не продолжил, но я настояла:

— А ты ему что?

— Сказал, что надо было его сдать в детдом. Погано теперь так из-за этого.

Стоило представить, каково было Олегу услышать эту бесчеловечную по своей жестокости фразу, как сердце болезненно сжалось, даже пришлось ладонью прикрыть рот, чтобы скрыть, как затряслись губы.

Первым порывом было плеснуть бывшему мужу шампанским в лицо, но я его поборола. Обвинять в грехах и упрекать оступившегося человека легко и так может каждый, а вот попытаться понять, простить и поддержать дано далеко не всем.

— Ты его воспитывал с раннего детства, и длилось это годы. Хороший поступок не перечеркнут даже самые омерзительные слова, тем более, сказанные в злобе. Если искренне сожалеешь, объяснись с Олегом, извинись перед ним, он простит.

— Уже, — тяжело вздохнул Виктор. — Я только об этом заикнулся, как Олег хлопнул меня по плечу, сказал, чтобы не переживал, он мол уже давно забыл и всё в полном порядке.

— Уверена так и есть.

Виктор кивнул и как-то странно на меня взглянул, мне кажется, так смотрят на человека, с которым прощаются навсегда, а потом заявил:

— Кира, я сейчас собираюсь совершить самый мазохистский поступок в своей жизни, а именно убедить тебя простить Олега за ту измену.

— Вить, не надо, даже не начинай, — огрызнулась я. — Без тебя разберёмся."

"— Все измену тяжело переживают, а у тебя вообще жизнь надвое раскололась, до и после неё, — вопреки моему протесту Виктор всё равно начал. — Я видел, что творилось с тобой, сам же отхаживал, но вместо того, чтобы успокаивать, специально накручивал. А ведь мне было, что тогда в защиту Олега сказать. Девчонка та, с которой Олег ну на столе, Лиза, больная на всю на голову. Единственная дочка очень влиятельного человека, избалованная с раздутым самомнением и неуёмно жестокая.

— О, так это девушка, оказывается, во всём виновата, как у вас, у мужиков всё просто и чудно, — фыркнула я и уже собралась уйти, как слова Виктора остановили.