Выдыхая боль

Со стороны действительно обычный ничем не примечательный алкаш, пожилой, прихрамывает на правую ногу, одет неряшливо и не по погоде, на улице плюс двадцать пять, а он в осеннем плаще и вязаной шапке.

— Кажется, я его знаю, мне надо ближе на него посмотреть, — бросил я и вышел из автомобиля.

— Плохая идея, спугнёте, — вслед за мной Артём Андреевич тоже выскочил из салона.

— Или здесь и сейчас во всём разберусь.

Чем больше сокращалось расстояние между мной и алкашом, чем дольше наблюдал за его движениями, тем усиливалась уверенность, что когда-то пусть один раз и очень давно, но мы с этим человеком пересекались.

— Батя, мелочь нужна? — подойдя вплотную к стоящему спиной ко мне мужику, громко сказал я и, поборов брезгливость, хлопнул его по плечу.

Когда же тот обернулся, в голове язвительно зашептал собственный внутренний голос: «Я тебе говорил, кого он напоминает, а ты отмахивался и не верил».

— Виктор Аркадьевич! — изумлённо произнёс подоспевший начальник охраны, оглашая тем самым, имя того, кто только что восстал из могилы.

— Да-а, Витя, видно, что жизнь тебя мотанула, но для трупа, хочу сказать, шикарно выглядишь, — окинув с ног до головы единственного родственника, чью смерть оплакивал, со злостью выплюнул я, когда, наконец, смог говорить.

— Так, дальше без меня, — заявил пришедший на встречу с Виктором парень, схватил рюкзак, резко сорвался с места и торопливо зашагал прочь.

— Артём Андреевич, вы и ваши люди на сегодня тоже свободны, — отпустил я начальника охраны и предупредил. — О том, что вы узнали – не распространяйтесь.

Едва Артём Андреевич отошёл, как я шагнул к Виктору, схватил его за грудки и хорошо так тряхнул. — Какого чёрта не дал знать, что жив?!

— Не здесь. Поговорим в другом месте. Ты на машине?

— Да,— кивнул я в сторону парковки.

Если мне, чтобы добраться до автомобиля понадобилась только минута, то Виктор ковылял целых десять. Надеялся, что пока его жду в водительском кресле, хоть немного остыну, но нет, получилось в точности, наоборот, злость переросла в ярость. Это же какой надо быть сволочью, чтобы, будучи живым, заставить близких людей, пройти через собственные похороны.

Дядя не только с трудом до машины дошёл, после он ещё долго корячился, чтобы сесть в кресло, мешала больная нога, Виктор, морщась от боли, её в салон последней и руками затаскивал. А ещё пока искоса за ним наблюдал, заметил на ладонях и шее ожоги, из чего выходило, в рухнувшем вертолёте он всё-таки был, только каким-то чудом выжил."

"— Презираешь меня, да? — поинтересовался Виктор с горькой усмешкой и тут же сам ответил. — Презираешь. И есть повод.

— Ближе к делу, — рявкнул я, — Что произошло, где был, почему не объявился?

— О самой аварии много не расскажу.