Выдержка

Монстры берут вершину в кольцо, сцепив руки, и это кольцо не разорвать.

Моим единственным оружием был фотоаппарат. Я взял его на изготовку и смело вступил в бой. Мне улыбались. Объективу, который был у меня в руках. Все было тихо мирно. Я рассчитывал уехать часов в десять-одиннадцать.

Прелюдия была краткой, все повалили в банкетный зал. После третьей меня вообще перестали замечать. Я заскучал. От скуки сделал несколько снимков, до тошноты скучных. Папарацци здесь делать было нечего. Ни одной стоящей звезды. Не считать же звездой хорошенькую блондиночку, лицо которой вроде бы знакомо? Где я мог ее видеть? Я напрягся. Последний раз я был в театре, дай бог памяти… С мамой. Похоже, эта девочка — актриса. Молоденькая, только-только окончила театральное училище. Или еще не окончила.

В этот момент сидящая рядом женщина схватила блондиночку за руку и потащила на сцену. Та поупрямилась, но пошла. Все уже были хороши, концерт закончился, началась дискотека. У ступенек женщина блондиночку отпустила. Та споткнулась, покачнулась и чуть не упала. Я щелкнул фотоаппаратом. Снимок должен получиться удачным. Блондиночка заметила вспышку и оглянулась. Я улыбнулся. Она взошла-таки на сцену. Я так увлекся, что щелкнул ее еще пару раз.

Вот, собственно, и все. Банкет для меня закончился. Я уехал домой и завалился спать. На работу, разумеется, опоздал. Зато Сгорбыш пришел вовремя. С тех пор, как он «завязал», опаздывать перестал. Все у меня спрашивали:

— Как ты этого добился?

Я только улыбался и разводил руками. Пари есть пари. Долг чести.

— Опаздываешь, — буркнул Сгорбыш. Чем дольше он находился в «завязке», тем больше мрачнел.

— Извини. Я был вчера на банкете.

Он бросил на меня злой взгляд. И подозрительно спросил:

— Горб, ты же знаешь: я не пью.

— Ты меня пьяным видел?

— Врешь! Я всегда адекватен.

— Я и не говорил, что мордой в салат.

— Все пьют, — начал бурчать он. — Особенно на халяву. Говорят, что не пьют, а на самом деле пьют. Нельзя не пить…

Я понял, что разговор о выпивке надо заканчивать. И предложил:

— А у тебя что, есть травка? — понизив голос, спросил он и начал оглядываться.

— А с чего ты вдруг решил закурить? — подозрительно спросил Сгорбыш.

— Чтобы отвлечь тебя от мыслей о…

Черт! Это было запретное слово! Он ухмыльнулся и вытащил из кармана мятую пачку сигарет. Одну протянул мне:

— Здесь нельзя курить, — попробовал отвертеться я.

— Пойдем на лестничную клетку.

— Ты мне мстишь, да? Хочешь отравить мои легкие этой дрянью в отместку за то, что я заставил тебя бросить пить?

— Ты мерзавец, сынок, — заявил Сгорбыш. — Ох, и мерзавец!

Я похолодел: он раскрыл мою тайну? Понял, что я его купил? Что это было липовое пари?

— Как будто ты никогда не пил и не курил! — продолжал он. — Пил, курил и развратничал.