Закон Выброса

А вот самостоятельное движение в пространстве неожиданно оказалось проблемой…

Увлекшись планами на кардинальное преобразование планеты, Наб забыл о том, чтобы пополнить запасы энергии, переварив хотя бы часть носителя. Забывчивость – свойство разума, и Наб не был исключением.

В результате, преодолев пару метров до выхода из операторской, колония наноботов была вынуждена вернуться к телу носителя, которое корчилось в предсмертных судорогах, чтобы экстренно приступить к расщеплению органических макромолекул на мономеры, которые легко можно трансформировать в чистую энергию, необходимую как для передвижения, так и для старта неограниченного роста колонии наноботов.

Выстрел оказался удачным.

Кречетова хоть и не разорвало напополам, однако надорвало гранатой знатно. Одна половина тела в одну сторону, другая – в другую, словно батон колбасы кто-то переломил, но не до конца.

Ученый упал на пол, шипя от боли и ярости. Понятное дело, зашипишь, когда только что был весь такой из себя – а сейчас валяешься на полу, кишки наружу, кровь из брюха ручьем, и что делать, фиг его знает. Вроде по законам природы помирать положено, но супертело отдавать концы не хочет, извивается, будто хочет подтянуть одну свою половинку к другой и заняться усиленной регенерацией.

А потом случилось интересное.

Из разорванного брюха Кречетова вытекла серая клякса. Примерно такая же, как та, что открыла замок моего автоклава, только побольше. Вытекла – и шустро так потекла к выходу из лаборатории, перебирая ложноножками…

Поначалу шустро. А потом из нее будто батарейку вытащили, и она застыла на мгновение в нерешительности посреди операторской, словно раздумывая, что ей делать дальше.

А потом я увидел глаза академика Захарова.

Я эту старую сволочь знал очень хорошо. Много раз мы с ним пересекались в Зоне. И подставлял он меня, и предавал – но бывало, что и выручал по-крупному, когда ему это было выгодно. В общем, эдакий коммерсант от науки, готовый родную мать препарировать, если это нужно будет для важного эксперимента. Абсолютно беспринципный тип, но, надо отдать ему должное, совершенно бесстрашный.

А тут я у него в глазах страх увидел, когда он смотрел на эту серую кляксу. Не просто страх. Ужас животный, как у зверя, который понял, что его сейчас будут жрать заживо и он никак не может этому помешать.

Подобной реакции я от Захарова никак не ожидал. Ну, клякса и клякса, какая-то новая аномалия, подумаешь. Мало ли их в Зоне?

Но, с другой стороны, подобная реакция академика была явно неспроста. Смерти Захаров точно не боялся.