Я выбрал путь смерти

— Тогда мотай отсюда, пока мы тебе ноги не переломали, — потребовал второй парень, которого Чумной назвал Храбрецом."

"— Вот скоты, прямо управы на них нет, — пожаловалась Чумному девушка.

— Девушка, не оскорбляй нас, иначе мы можем обидеться и сделать тебе больно, — пригрозил Заводила.

— Не боюсь я вас, — с усилием вырвавшись из рук кавказцев и встав за спину Чумного, сердито заявила девушка. Лицо её от возбуждения было красным как кумач. В ярости девушка была прекрасна. Но любоваться ею Чумной не имел времени. Он отлично понимал, что ему придётся нахалов проучить. Пока сидели на лавке, парни были в большей степени беззащитны перед ним, а вот если бы встали и приняли боевые стойки — конечно, если только они владели приёмами боя, — то справиться с ними для Чумного стало бы чуть-чуть труднее.

Кавказцы, возмущённые вмешательством в их «любовные» дела, посчитали нужным встать и нахала проучить. Однако Чумной такой возможности им не дал. Нанеся рассчитанные, точные удары ребром ладони сначала одному, потом другому парню по горлу и кулаками в область солнечного сплетения, он временно отключил кавказцев — они потеряли сознание.

Девушка, схватив Чумного под локоть, попросила его:

— Давайте уйдём в другое место от этих хулиганов.

— Чтобы они посчитали нас за трусливых беглецов? Я на такое не способен. Лучше бы ты мне, красавица, сказала, как тебя зовут, чтобы я знал, за кого кровь проливал, — улыбнувшись, спокойно пошутил Чумной.

— Татьяна! — протянув ему руку, представилась она.

— А меня Дмитрием величают, — пожимая её руку, сообщил он. — Ты, Таня, можешь идти куда желаешь, а я останусь с парнями. Мне надо им прочитать лекцию о вреде алкоголя.

— О каком алкоголе может идти речь, когда они оба трезвые? — округлив синие глаза, удивилась Татьяна.

— Танечка, надо дружить с юмором, тогда кое-что иносказательное будешь понимать. — Видя, что парни приходят в себя, Чумной попросил девушку: — Таня, оставь меня с ними наедине, я хочу им объяснить, в чем они были не правы.

Девушка пересела на другую скамью, а Чумной занял то место, где недавно до него сидела Татьяна. Ещё плохо соображающим кавказцам Чумной с угрозой в голосе сообщил:

— Я могу вас изуродовать, сделать калеками на всю оставшуюся жизнь, но думаю, что вы поймёте меня и без этого…

Заводила попытался было подняться, не желая слушать нравоучений, но Чумной, нажав на болевую точку в области его затылка, заставил парня со стоном вновь опуститься на диван.

— Чего тебе от нас надо? — выдавил из себя Заводила.

— Вы у себя на родине так же грубо обращаетесь с девушками, как у нас в России, или нет?..

Вместо ответа послышалось только нервное сопение двух бугаев, не желавших и слова проронить.