Его выбор (СИ)

Только их, по сути, и помню, остальное как-то смазалось, вот и считала, что если бы рассказала маме, то получила бы нагоняй. Ведь сколько раз она мне говорила не задерживаться после школы с подружками, а идти прямиком домой. После того случая я и вправду слушалась, но иногда случались форс-мажоры, и то ли из-за страха и разбушевавшихся нервов, то ли потому что и вправду за каждым углом сидели звери, мне всегда вечерами слышалось рычание, то самое, что однажды.

Иррациональный страх, без подтверждения, он всегда присутствовал в моей душе. Я не могла спокойно смотреть передачи, где награждали оборотней за заслуги, мне хотелось кричать – разве вы не видите, что они звери? Но кто слышал мой тихий крик? Никто. Потому-то я и боялась, ужасно боялась этих иных, быть может, будь я верующей я бы молилась, чтобы никогда с ними не встречаться, но я не была, потому просто избегала их общества. И вот теперь, ни что иное как насмешка судьбы над людьми, что не хотели иметь ничего общего со зверями, теперь не только живут с ними, но и работают на них. Даже маме уже неизвестно кто будет делать операцию – человек или зверь, слишком смешались они здесь. Я всегда была впечатлительной, и тот случай в переулке только подогревался новой информацией в интернете, что я находила, делая меня боязливой, запуганной, серой мышью, что пряталась в своей маленькой норе от кота. Да только кот всегда найдет свою добычу, если того захочет. Меня тоже нашел, и то чего я боялась, случилось, хотя конечно, не этого я… ведь даже подумать не могла, что со мной может такое произойти, потому как ждала от оборотней страшной смерти, а не того, что мне подготовили…

Что может быть хуже понимания, что от тебя ровным счетом ничего не зависит? А ты ничем не отличаешься от зверя, в объятьях которого засыпаешь, как ручной зверек, после соития. Ничего. Это и есть самое худшее. Ведь после первого проникновения в святая святых в своей жизни, вовсе не нежного, а полного боли, ты вместо того, чтобы плакать, брыкаться, уворачиваться от нежеланных рук, превращаешься в похотливую самку. Что умирает без твердой тяжести внутри, и только двигаешься в унисон с мужчиной, чтобы достичь желанной разрядки, пока голос разума спит в отключке. От понимания ситуации боль разливается в груди, ощутимая такая – настоящая, и придавливает к земле невыносимой тяжестью вместе с обрушившейся правдой. Мне понравилось со зверем, хотелось слышать его рычание за спиной, подставлять беззащитную шею для его клыков или зубов, что вспарывали кожу. И да было больно, но не страшно, наоборот желанно настолько, что все внутри вскипало от нужды, лишь бы это не прекращалось.