Подкидыш для депутата. Выбор сердца

Тем временем Катя приближается, обходит стол и становится рядом со мной, оперевшись бедром об его край. Складывает руки на груди, смотрит на меня с вызовом. Фурия, а не женщина!"

"Неужели так хочет остаться со мной? Зачем? Чтобы успеть реализовать свой план мести?

— Кать! Это было до того, как… В общем, я передумал, — вру ей.

Или не вру?

Пока мозг пытается найти ответ на этот вопрос, руки обхватывают тонкую талию Кати и дергают на себя. Усаживаю брыкающуюся кошку на свои колени и обнимаю. Вдыхаю цветочный запах. Почему-то Катя больше не пахнет ванилью. Но теперь мне нравится даже больше. Ей идет.

— Пусти, — сипло выдыхает она.

При этом вырывается уже не так отчаянно. Вовсе замирает, когда я провожу ладонями по ее бедрам вверх, скольжу по бокам, касаюсь плоского животика. Забираюсь под майку и двигаюсь выше.

Пока не успела опомниться, овладеваю ее губами.

Слабый стон — и моя победная ухмылка. Сдается. Покоряется.

Хотя и меня приручает, зараза. Я все-таки не отвык. Не устал. И хочу дерзкую кошку только сильнее. Особенно, когда она так неоднозначно ерзает на мне.

Катя заставляет себя отклониться и упереться ладонями в мои плечи. Когда ей надоест эта игра? Мы ведь оба понимаем, чего желаем сейчас.

Однако котенок непреклонна. Мне приходится ослабить объятия. Не хочется опять пугать девчонку своей настойчивостью. Но и с рук ее не спешу отпускать.

Катя слегка разворачивается, бросает быстрый взгляд на мой стол и разложенные там документы. Задерживается, подозрительно замерев. Я, в свою очередь, откашливаюсь и слегка подаюсь вперед.

Чувствую, как Катя вздрагивает на моих коленях, что мгновенно уводит мысли в другую сторону.

— Чем занят? — она старается говорить непринужденно.

Не люблю, когда бабы лезут в мои дела со своими мозгами. Тем более, когда вопрос спорный. Поэтому раздражаюсь. Чуть ослабляю галстук, стараюсь держать себя в руках.

— Неважно, — отрезаю сурово. — Это грязный бизнес, котенок. Нечего тебе совать туда свой милый носик.

Целую строптивую кошку в нос, касаюсь губами щек, подбородка, спускаюсь вниз по шее. Катя запрокидывает голову, открываясь для ласк. Но уже через секунду отталкивает меня.

— Самому-то пачкаться в грязи не противно? — бросает со жгучей злостью. — Рушить жизни своих жертв?

Катя говорит так уверенно, будто знает обо мне больше, чем я думаю.

Вспоминаю утренний разговор с Ивановым. Его слова о том лузере в сложных жизненных обстоятельствах. И недовольно рычу.

Они сговорились? Нет у Щукиных совести, это наследственное. А значит, давить бесполезно.

— Не лезь, Кать, — бросаю слишком грубо. — Это не твое дело.

— Ясно, — произносит ледяным тоном. — Мое место в твоей постели, и не более того.

Вскакивает и отходит от меня на безопасное расстояние.