Подкидыш для депутата. Выбор сердца

Зажимает небольшую, но такую проблемную ранку в вене, стирает темно-красные подтеки и крепко бинтует, оборачивая сгиб локтя в несколько раз холодящей кожу тканью.

— Не нужно было ей говорить, — отчитывает мужчину доктор, а сама прячет взгляд.

— Так я бесплодна? Вы же сказали, что я восстановлюсь! — всхлипываю обреченно.

— Конечно, восстановитесь, — мямлит, не смотря мне в глаза. — Но детей иметь не сможете. После выкидыша и чистки у вас серьезные проблемы в плане женского здоровья.

Озвучивает страшный вердикт и поспешно покидает палату. Будто не хочет нести ответственность за свои слова.

Больше всего на свете я желаю сейчас, чтобы противный чужак тоже исчез. Оставил меня одну, позволил порыдать и пожалеть себя.

— До свидания, — бросаю ему небрежно и указываю взглядом на выход.

Герман Алексеевич мрачнеет, видимо, не привык к такому обращению. Но сдерживается. И даже одаривает меня мерзкой улыбкой, которая должна бы приободрить меня. Но вместо этого доводит до тошноты."

"— Я все понимаю, — укладывает руку на мое плечо, однако я сразу скидываю ее. — Но выслушайте меня до конца. Я знаю, кто разорил вашего мужа. Не просто выкупил объекты, а всеми правдами и неправдами задавил его малый бизнес. Подло, незаконно. Подорвал психику Алексея, разрушил вашу семью, — говорит, подбирая слова, что проникают в самое сердце. — Сообща мы можем наказать виновного. Без вас мне не справиться.

Смотрю на мужчину со смесью шока и недоумения. Неужели я похожа на неуловимого мстителя? Мне всего лишь нужно, чтобы все оставили меня в покое!

— Месть не вернет мне ребенка и мужа! — рявкаю уверенно. — Убирайтесь!

Герман Алексеевич морщится от моей наглости, но не отступает. Пытается убедить меня, тычет в лицо какие-то документы и договоры, которые должны послужить доказательством его слов. Но я ничего не понимаю в бизнесе. И разбираться не желаю!

— Вы обратились к нему за помощью, а он раздавил вас, как букашек. Разве вы не хотите наказать подонка? — вздергивает бровь мужчина.

— Я… не смогу, — закусываю губу, начиная сомневаться.

Потрясения последних дней, отголоски перенесенного наркоза и застилающие взор слезы не позволяют мне мыслить здраво. Но времени на обдумывание решения Герман Алексеевич мне не дает.

— Я на вашей стороне, — произносит участливо. — Я помогу вам…

— Нет, — прерываю его, но мой голос дрожит, звучит жалко.

Мужчина кивает и со вздохом разворачивается, медленно следуя к двери.

— Что ж, пусть он и дальше разрушает жизни ни в чем не повинных людей, — хмыкает, не оглядываясь.

Прикрываю глаза и шумно выдыхаю. Представляю, как кто-то другой переживает подобное. Отчаяние, страх, горе… Как все повторяется. Снова и снова.