Любовь не выбирают

Я даже в легком саалу вся взмокла и испытала массу неприятных ощущений, а «мураши» носились туда-сюда как угорелые, словно жара их нисколько не беспокоила. А еще здесь было до ужаса шумно. Перестук невидимых молотов стал заметно громче, а те размеренные, тяжелые удары, которые я слышала из коридора, сделались воистину оглушающими. После каждого такого удара содрогались стены и пол. В воздухе витала тончайшая взвесь каменной пыли. Настолько мелкая, что ее очень легко было не заметить, но до того едкая, что я тут же закашлялась, прикрывая руками лицо.

– Сюда, – рыкнул повелитель, властно втаскивая меня в какую-то дверь. Пыли здесь оказалось поменьше, да и шум слегка стих. Но моран, не дав мне возможности перевести дух, цапнул за руку и снова куда-то потащил. Сначала в какой-то узкий коридор, а затем – на такую же узкую и неимоверно длинную винтовую лестницу, взобраться на которую в такой духоте мне стоило немалого труда.

– Жди здесь, – отрывисто приказал владыка, когда мы выбрались на небольшую площадку, край которой был накрыт, словно куполом, радужно поблескивающим стеклом. После чего молча развернулся и ушел, не соизволив сообщить, куда, зачем и на какое время.

К счастью, на площадке было заметно прохладнее, чем внизу, так что в себя я пришла довольно быстро. А затем подошла к краю и стала с любопытством рассматривать открывшуюся взгляду картину.

Внизу простиралась гигантская, наполненная дымом пещера с закопченными сводами. Сквозь белесые клубы время от времени становились видны какие-то трубы и механизмы непонятного назначения, возле которых суетились облаченные в доспехи мораны. У дальней стены проступали очертания двух громадных чанов, в которых, подогреваемая пламенем в специальной печи, пузырилась некая субстанция, подозрительно похожая на жидкий металл. Причем в левом чане она имела насыщенно-черный цвет, в правом – напоминала расплавленное серебро. А снизу у каждой емкости имелось отверстие, через которое «жижа» попадала в проплавленный прямо в камне «водосток» и немного погодя исчезала внутри такого же громадного металлического ящика, где мерно бухал невидимый молот и при каждом ударе из специальных отверстий с громким шипением вырывались клубы белого пара.

Судя по тому, что к ящику вело два «водостока», а выходил всего один, именно в нем происходило смешивание жидкостей, благодаря чему на выходе пышущая жаром «жижа» приобретала насыщенно-серый цвет и становилась заметно более густой, чем в чанах. Потом она текла в соседнее помещение, и что там с ней происходило дальше, оставалось непонятным. Но, наверное, мое предположение о кузне не было лишено определенного смысла.