Выбираю (не) любить... (СИ)

Сам не понимаю, что со мной происходит. Меня все время тянет к ней, и я готов заставить ее быть рядом, пока мне не надоест. А то, что после того, как добьюсь своего, потеряю к этой принцессе интерес, это точно. Проходили, максимум месяц, не более. Потом мне становится скучно, неинтересно и я исчезаю, пообещав не возвращаться.

— Какой адрес? — поворачивается ко мне Снежана, чуть не уткнувшись в мою грудь лицом. Я говорю, и она повторяет, потом отключает звонок и отдает мне телефон, — Я хочу, чтобы ты отпустил меня, — говорит серьезно, стреляя синими искрами.

— Все? — спрашиваю с ухмылкой.

— Что все? — не понимает она.

— Это все, что ты хочешь? — снова касаюсь губами ее лица и чувствую, как она замирает, упирается ладошками в мою грудь.

— Ты обещал… Не трогать меня, — произносит хрипло и я усмехаюсь, переходя с поцелуями на шею. Снежана сама не осознает, как приподнимает подбородок, подставляя мне больше места под поцелуи.

— Я и не трогаю, — выдыхаю, чуть кусаю кожу за ушком.

— Да отстань ты! — вдруг отталкивает меня девчонка, толкая руками в грудь и отскакивая на пару метров. Дышит тяжело, будто после бега, смотрит сердито, — Это уже идиотизм какой-то! Запереть меня с собой и ладно бы сказал, что тебе нужно, так нет. Ходишь весь день за мной, как привязанный по квартире. Скажи, что ты хочешь?! — произносит громко и по слогам.

— Тебя, — говорю просто, и она обрывает свою пламенную речь, рассматривая меня.

— Ты сейчас серьезно?

— Да, — ухмыляюсь я, делая шаг в ее сторону. Снежана отскакивает и шипит, как разъяренный котенок.

— Не подходи ко мне! Ты больной человек, Захар. Думаешь, после того, что ты сделал со мной тогда на первое сентября, я вдруг воспылаю к тебе любовью? — огрызается она.

— Мне не нужна твоя любовь, — начинаю заводиться я, — Я просто хочу тебя трахнуть! — выплевываю ей грубые слова почти в лицо. Снежана замолкает, смотри, будто душу мою сканирует.

— А мне нужна, — говорит тихо, — Я хочу по любви, понятно тебе.

— Какой любви? Ты ничего не путаешь? Все занимаются, спариваются, трахаются не от великой любви, а лишь по нескольким причинам. Это деньги, желание и дети. Все, — развожу руками в стороны, — Больше ничего. Понимаешь? Не придумывай себе того, чего нет, поняла?

— Мне жаль тебя, Захар, — произносит Снежана, — Жаль, что ты так думаешь.

— А не надо меня жалеть! — подскакиваю к ней, припечатывая к стене и прижимаясь всем телом. Толкаюсь в ее бедра своими, показывая, как хочу ее, — Вот это, — еще и трусь об нее, — Банальный стояк, по бабе, которую просто хочу и ничего больше. Нет тут никакой любви, чувствуешь? Есть только секс и все. Я просто хочу всунуть мой член в тебя, не более, — вижу, как Снежана морщиться от моих слов и отводит глаза.