Выбирай сердцем

Были ещё Шпала, Длинная, Жирафа, но потом в отместку я разбила одному задире нос в кровь, после чего обзывательства прекратились. Неужели всё заново?

– Белов! Извинись немедленно!

Беловым оказался невысокий мальчишка лет тринадцати на вид, с выгоревшими на солнце волосами и веснушчатым лицом. Он встал со своего места, но ещё не успел открыть рот, как я сказала:

– Дылда или нет – зависит от того, с кем сравнивать.

«О-о-о», – прокатилось по классу, Белов покраснел и, так ничего не сказав в ответ, плюхнулся на своё место. В вопросе роста он мне явно проигрывал. Все зашушукались, и в классе снова поднялся гул.

– Ну всё, успокаиваемся. Ксения, присаживайся на свободное место.

Свободными оказались две задние парты: в ряду у окна, сразу за Беловым, и в ряду у стены. Хотя нет, за Беловым, оказывается, кто-то сидел, точнее, лежал до этой секунды. Пока я шла по проходу к последней парте ряда у стены (выбрала её, дабы не подвергать незадачливого Белова ещё большему унижению), лежащее тело распрямилось, потянулось, и на меня уставилась новая пара глаз, причём этот оценивающий взгляд я ощущала прямо кожей. Я поставила сумку на соседний пустой стул, села и только после этого посмотрела на наглеца, который разглядывал меня абсолютно бесцеремонно. В ту же минуту в голове зашумело – за Беловым сидел не кто иной как Самурай, парень из троллейбуса и мой ненавистный сосед. Я пыталась сосредоточиться на словах классной, а в голове голосом пуританского проповедника вещала моя расшалившаяся фантазия: «Кара за все твои грехи настигла тебя, и тот, кого ты меньше всего хотела встретить, на ближайшие девять месяцев будет твоим одноклассником!»"

"– Привет, меня зовут Тата. – Я подпрыгнула на месте от неожиданности. Девушка, сидевшая впереди, развернулась ко мне, всем своим видом показывая, что моё присутствие гораздо важнее, чем речь учителя. – Хочешь, будем сидеть вместе?

Глаза, больше похожие на два синих блюдца, уставились на меня в ожидании ответа. Сейчас моя голова плохо соображала, и я просто кивнула в ответ, понимая, что в таком состоянии вряд ли придумала бы внятную причину для отказа. Тата искренне улыбнулась и беззвучно захлопала в ладоши, выражая, видимо, таким образом свою радость.

Круглое лицо с миловидными ямочками, чуть вздёрнутый нос, естественные русые локоны до лопаток – вот что я успела рассмотреть в своей новой соседке по парте прежде, чем Лидия Петровна скомандовала:

– …Итак, все встаём, организованно проходим во двор и строимся на торжественную линейку. Татьяна, – оказывается, Тата – это Таня, – присмотри, чтобы Ксения не заблудилась.

Тата будто ждала этого: подскочила ко мне в мгновение ока, взяла меня под локоть и потащила к выходу.