Выбирай сердцем

– Анюта, не вздумай рыдать! – Тася порывисто приобняла её за плечи и кивнула в мою сторону: – Пусть мужики от такой красоты рыдают.

Так же вдвоём они помогли мне облачиться в платье и обуться. На мои протесты мама твёрдым голосом возразила:

– Тебе нельзя наклоняться или приседать, иначе помнёшь платье.

– Я и так его помну, пока буду ехать в машине. Или вы предлагаете ехать в троллейбусе стоя?

– Не надо стоя, – вставила своё слово Тася, – надо просто аккуратно. Но первое впечатление должно быть «Вау!». Филипп же приедет тебя забирать? Мы можем выйти тебя проводить, заодно поможем усесться…

– Вы сейчас издеваетесь?!

Ответом мне стал их дружный смех. Не удержавшись, я засмеялась сама. Не знаю, сколько бы мы ещё хохотали, но нас прервал телефонный звонок.

– Привет. Я внизу. – Фил был сама лаконичность.

– Буду через пять минут, – сказала я и сбросила вызов. – Всё, дамочки, карета подана.

Тася с мамой снова засуетились возле меня. Мама разбрызгала духи, заставила меня войти в ароматное облако и протянула клатч. Тася попыталась вдеть мне серьги, но я увернулась:

– Я в лифте вставлю. Обниматься не будем, платье может помяться.

Уже на пороге мама опомнилась:

– А во сколько ждать?

– Даже не знаю… Разберусь на месте и позвоню тебе, хорошо?

В лифте, как и обещала, я занялась серёжками. Тася подобрала мне двусторонние жемчужные гвоздики. Правую серьгу я застегнула быстро, а вот левая не поддавалась: в спешке винт никак не надевался на резьбу правильно. И кто только придумал серьги на винтах?! Они сами пробовали их закручивать?

Я вышла из лифта и остановилась, прижала клатч локтем к своему боку, чтобы освободить обе руки, и снова принялась за серёжку. Сосредоточилась, для удобства наклонила голову к плечу. Буквально через три секунды винт наконец нашёл резьбу. Я старательно закручивала серьгу, когда услышала звук воробьиного чириканья. Откуда здесь мог быть воробей? С таким же звуком мой телефон делает фото… Я резко опустила руки, отчего клатч рухнул на пол, и повернула голову, пытаясь разглядеть «фотографа». Моему удивлению не было предела: на ступеньках лестницы стоял парень из троллейбуса, и в руках у него был телефон. Наверно, сейчас я выглядела как кукла: руки и ноги расставлены, а рот и глаза широко раскрыты: единственное, что мой мозг смог «сгенерировать» в тот миг, это белая простыня на бельевой верёвке, развевающаяся на ветру, что в моём случае означало отсутствие всяких мыслей.

– Мой вопрос «За кем прибыл к нашему подъезду принц на белой „Ауди“?» отпадает сам собой. – С этими словами горе-фотограф поднялся на несколько ступенек, подобрал с пола клатч и протянул мне.