Выбирай

А мне нужно услышать, мне нужно знать, что ей нужен я.

Однако провалявшись почти три часа в номере, полностью уйдя в свои мысли, пялясь в потолок, прихожу к выводу: нет, она бы не предала. Сколько я услышал гадостей и мерзостей в адрес любимой женщины, но она бы так не поступила. Может, идиот, но мою веру в нее, кредит доверия к ней не исчерпать простым видео. Я обязательно узнаю, что это была за встреча и почему она промолчала, но шашкой махать и сносить к черту все то, что так тщательно строил все эти месяцы, не буду!

Дверь в квартиру открываю, стараясь сильно не шуметь. Задернутые наглухо шторы не дают проникать утреннему яркому свету, и в большой гостиной стоит уютный полумрак и тишина.

Скидываю ботинки и пиджак с сумкой в прихожке и первым делом несусь в спальню. Внутри просыпается страх, что я ее сейчас здесь не увижу, но когда замираю на пороге спальни и в ворохе одеял и подушек вижу свою спящую красавицу, стою и улыбаюсь, как дурак. Растрепанная, маленькая на огромной кровати, крепко обняв мою подушку, спит и даже не шелохнется.

Черт, как вообще я жил раньше без нее? Я не испытывал и не знал тысячи чувств и ощущений по сравнению с тем, что сейчас есть в моей жизни.

Усталость догоняет, и я, быстро приняв душ, хватаю запасную подушку из гостевой спальни и заползаю под бок к своей вредине.

Никто ее не заберет и она не уйдет – уверен.

Притягиваю к себе сладко посапывающую Кати и утыкаюсь носом в темную макушку, вдыхая ее запах. Соскучился, ужасно просто.

Нет, это был последний раз, когда я согласился расстаться с ней так надолго.

Открываю глаза и сладко потягиваюсь. Надо же, сегодня засыпала без Макса, но сон был такой крепкий, что я впервые за пару ночей и правда выспалась.

Переворачиваюсь на спину и понимаю, почему спалось так хорошо.

Рядом в постели спит Макс. Подложил мне руку под голову, вторая покоится на крепком торсе. Мужчина спит, а на лице выражение полной безмятежности.

Так вот он, мой личный Морфей. Поворачиваюсь к нему лицом и смотрю, не в силах отвести взгляд. Пальчики сами собой тянутся к щетинистым скулам и растрепанной шевелюре. Грудь мерно вздымается, а сползшее слишком низко на бедрах одеяло открывает неприлично много. Хотя, где она, та приличность, когда за столько дней мы уже успели рассмотреть друг друга от и до.

Щеки опаляет румянец, и я прикусываю губы, сдерживая улыбку. Аккуратно залажу верхом на спящего Макса и, проводя ладошкой по груди, целую. Губы, чуть приоткрытые и улыбающиеся сонной улыбкой, которые намекают на то, что он уже не спит. Шею, где от напряжения бьется вена. Грудь, словно высеченную из камня, не обделяя вниманием каждый "кубик" стального пресса. Провожу языком, спускаясь ниже и ниже, вырывая из мужской груди рваные вздохи и тихие грудные стоны.