Выбери себе смерть

— Второй раз за последние несколько дней я вспоминаю эпизоды своего детства, — глухо сказал он, — и уверяю вас, делаю это не ради вас. У меня погибла вся семья во львовском гетто. Я лежал под канализационным люком и слышал, как на нем насиловали мою мать. Вы понимаете, что я пережил? А потом пришла Красная Армия. И уцелевшие узники гетто стали выходить на улицу. Знаете, чем для нас была Красная Армия? Чем был для нас Советский Союз? Я еврей, — поднял он голову, — и горжусь своими предками, своими корнями, своей древней религией. Но я вместе с тем был гражданином великой страны. Мне говорят: Марк, ты можешь уехать в Израиль. С твоим опытом работы в разведке, в контрразведке тебе не будет там цены. Но разве я могу забыть тот первый кусок черного хлеба, который мне дали советские солдаты? Разве я могу предать память о своей семье, о тысячах погибших во Львове? Разве я могу предать всю свою жизнь?

Дронго молчал. Он не ожидал такого откровения от своего собеседника. Видимо, он действительно задел больную тему.

— Простите меня, — пробормотал он, — я не хотел вас обидеть. Просто смерть моего товарища так на меня подействовала.

— Закрываем тему, — махнул рукой Фогельсон. — Но вы подумайте над моими словами. А теперь самое важное. Вы нужны нам для встречи с представителями банка «М». Они уже знают, что вы заинтересованное лицо. Знают, что вы бывший эксперт ООН. Президент банка видел вас лично, поэтому другого мы послать не можем. Но блеф полностью удался, и они считают, что все документы у вас.

— А погибший Юрков? — спросил Дронго. — Меня разорвут на куски.

— Не разорвут, — успокоил его Фогельсон, — они не знают пока, что Юрков погиб. Мы вывели его из игры, чтобы нанести упреждающий удар. Иначе удар нанесут ОНИ.

— Тогда внятно объясните мне, кто такие ОНИ? — Он уже устал. Все это было так далеко от него. Главное — Реваз был жив. И теперь нужно было его вырвать отсюда.

— ОНИ, — терпеливо объяснил Фогельсон, — это московские власти, ГРУ Министерства обороны, все структуры МВД, руководители правительства и парламента, за исключением разве что осторожного Рыбкина, пытающегося усидеть сразу на двух стульях. ОНИ также готовятся к устранению президента и замене его подходящей фигурой. Кандидатуры сразу три.

«Двоих я знаю, — подумал Дронго, — кто третий?»

— Правильно, — кивнул Фогельсон. — Один держит город, другой — исполнительную власть всей страны. А третий… третий как раз тот, кто ненавидит президента более всего. Человек, которого однажды президент публично отстранил от исполнения своих обязанностей за участие в махинациях. Тот самый, который сумел затем не дрогнуть и занять один из высших постов в государстве.