Вы все жжете! Часть 2

 — И потом, нам надо решить, что делать с артефактами.

— Да что там решать? — Франциск так махнул рукой, что кисть почти отделилась от остального его тела. — Все артефакты Робер уберет в сейф, Барилям передадим только кости. Большего они не заслуживают. Строго говоря, они и костей не заслуживают, но должен же кто-то захоронить моего несчастного предка, подло убитого Альвендуа?

— Про Альвендуа только предположение, — заметил дедушка. — Ничем не доказанное предположение.

— Там даже дух не вызывается, — подтвердил Шарль. — Но откуда иначе Альвендуа знать, где искомый артефакт?

— О, они, несомненно, придумают, что сказать, — мрачно бросила я. — У них вся семья весьма талантлива в вопросе, как бы лучше выкрутиться.

— И это возвращает нас к тому, что мы должны договориться с Барилями раньше, чем Совет поймет, что Альвендуа их надули, — важно сказал Франциск. — Наш предок должен обрести упокоение, если уж у меня не получается.

Он положил руку на парчу рядом с россыпью костей и принял одухотворенно-трагический вид, чему очень поспособствовал вытащенный из-за обшлага кружевной платок, не иначе как призванный показать силу страдания. В вопросах лицедейства Франциск был не слишком талантлив, поэтому в то, что он скорбит о подло убитом предке, не поверил никто.

— Что вы им хотите предложить? — спросил Шарль. — Если уверены, что они откажутся от всего этого. — Он кивнул на солидную кучу артефактов.

— Меня, — трагически дрогнул голосом Франциск. — Ради вас, мажонок, я жертую собой, если уж вы настолько бессердечны, что не хотите ничего сделать для Шамбора.

— Мы и так уже постоянно только и делаем что-то для Шамбора, — возмутилась я. — Решаем проблемы, которые, между прочим, создали вы, Ваше Величество.

— Положим, не только я, — скромно сказал Франциск, — Лиденинги вообще отличаются излишней доверчивостью. Тебя это тоже касается, огонек. — Он бросил неприязненный взгляд на Шарля и продолжил: — Кстати, ты не передумала выходить за принца? Это бы многое решило, и мне не пришлось бы жертвовать ради тебя своей жизнью.

— Своей жизнью вы уже давно пожертвовали, Ваше Величество, — напомнила я. — И не ради меня, а ради королевы Анны. И если сейчас вы что-то делаете, то исключительно ради того, чтобы исправить последствия устроенного вами же.

— Ваше Величество, вы так и не объяснили, что собираетесь делать, — заметил Шарль. — Может, вся ваша жертвенность сводится к тому, что вы и без того собирались сделать еще до встречи с нами.

— Нет, Робер, этот тип все же отвратительно воспитан, — буркнул Франциск, оскорбленный до глубины души. — Никакого уважения к монархам.

— Может, потому что монарх этого не заслужил? — заметила я.