Вы признаны опасными

Пасечник осторожно согнал с запястья присевшую пчелу.

– Да-да, именно это, – согласился Василь Сергеич, шагнув ближе к убийце. – Когда ты помогал мне подняться, дал левую. А когда здороваться стал, протянул правую. Это все потому, Илья, что первое действие у тебя было непроизвольное, а второе осмысленное.

Пчела сделала круг и снова вернулась на запястье.

– Ты левша, голубчик мой, – с сожалением сказал Василь Сергеич. – И постарался сей факт скрыть. Зачем, спрашивается? Потому что знал, что искать мы будем левшу. Кстати, все равно зря старался. Твой прицеп следы оставил в лесу.

– Так и думал! – пчеловод раздосадованно щелкнул пальцами. – Вот что значит в спешке все делать…

– Ты что же, хотел тела погрузить в прицеп?

– Хотел, – спокойно кивнул Илья. – Да не успел. Балакиревские пацаны заявились, надо было сматываться. Если б не они, я бы и следы замел, как всегда, и от этих шестерых ничего бы не оставил.

Ерохин подумал и присел на корточки, привалился спиной к дождевой бочке. Страшно ему отчего-то не было. Солнце светило в глаза, и он приложил руку козырьком ко лбу.

– Остальных – тоже ты?

– А кто же! – удивился пасечник. – Потихонечку, помаленечку…

Он ласково провел пальцем над пчелой – будто гладил воздух.

– А машины куда девал?

– Одну к Марьину озеру отогнал, чтобы ментов с толку сбить, – рассудительно отозвался пасечник. – А другую в болоте утопил. Тут у нас такие болота, Василий, – танк можно схоронить, не то что легковушку.

Пчела, наконец, снялась и тяжело полетела домой, к улью.

Ерохин смотрел на загорелого голубоглазого великана, улыбающегося ей вслед.

– Зачем же ты, Илюша, такой грех на душу взял?

Пасечник перевел на следователя непонимающий взгляд.

– Ты о чем, Вася? Какой-такой грех?

– Людей ты убил, Илья, – ласково, словно разговаривая с ребенком, напомнил Ерохин. – Многих людей. Вчера вот шестерых, до этого четверых и прежде троих…

Василь Сергеич осекся. Пасечник смеялся. В лесу отозвалась свистом какая-то пичужка.

– Какие же это люди? – мягко и в то же время снисходительно сказал Илья, отсмеявшись. – Ты, Вась, глупость сморозил, честное слово! Это не люди, это совсем другие существа. Не хомо сапиенсы даже.

Он поднялся, и Ерохин быстро сунул руку к кобуре. Но пасечник зашел в дом и почти сразу вернулся с двумя кружками.

– Не пиво, квас, – он протянул одну следователю. – Домашний!

Василь Сергеич сжал ледяное стекло в ладонях. Илья отпил как ни в чем не бывало и вытер ладонью губы.

– Фух! Хорошо! Так о чем мы с тобой?..

– Про хомо сапиенсов.

– Точно. Василий, ты же умный человек. Неужели ты в самом деле думаешь, что вот эти, которых я кончил – они из наших, из людей?

– Думаю, да, – очень серьезно сказал Ерохин.

Пасечник сдвинул брови и некоторое время пристально смотрел на него.