Вы признаны опасными

 – Усы он отрастил! Как будто мы без понятия! Лисонек молоденьких хочешь соблазнять, старый потаскун! Чтобы мордочки раскосые, лапочки малюсенькие, под хвостами гладенько да нежненько? Скажешь, не так? А?!

Заяц молчит, только невинно улыбается, и черные усики его подрагивают над толстой губой.

* * *– Бурьянов – последний, – твердо сказал Степашка. – Все. Достаточно. Мы свое отработали сполна.

Администратор хотел что-то возразить, но взглянул на ушастого и передумал.

Я-то знаю, что послужило последней каплей. В Бурьянове было запланировано три выступления. После первого из зала вынесли шесть покойников (кукольный мультфильм «Муравьишка над пропастью»), Хрюша заметно приободрился и потащил нас гулять. Мы шлялись, пока не стемнело, незаметно заблудились, забрели на какой-то не то пустырь, не то заброшенное футбольное поле, и вдруг к нам издалека, из сиреневых дворов побежали дети. В сумерках их маленькие фигурки казались игрушечными. Последние лучи заходящего солнца, теплый воздух, пахнущий далеким костром и горелым пластиком, мы втроем бредем по колено в траве… И тут эти детишки.

Клянусь, я видел, как изменились лица моих друзей. С какой внезапной робкой надеждой они смотрели на малышей. В самом деле?.. Не может быть! Так нас знают! Они нам рады, они ждали, они ликуют! Неужели отсюда, из глухой провинции, начнется возрождение России?

Дети бежали к нам, радостно крича что-то, их звонкие голоса разносились по всему полю. Голоса… Я навострил уши, вздрогнул, но сделать ничего не успел.

– Покемоны!

– Новые покемоны!

Целая ватага мелких засранцев налетела на нас, окружила, вскинула свои телефоны и принялась нажимать на кнопки. Личики сосредоточенные, ни улыбок, ни шуток.

– Покемоны, – странным голосом повторил Степашка.

Он, как слепой, протянул лапу, нащупал Хрюшино плечо и оперся на него. Последние лучи солнца прорезались сквозь щели в тесной пятиэтажной застройке, и в их свете я увидел, что мех на затылке ушастого совсем вытерся, а из основания ушей торчат гнилые нитки.

– Они неправильные, – возмутился кто-то из детей.

– Дефектные!

«Дефектные!»

– А ну пошли отсюда! – внезапно заорал я. – Валите! Нахер!

Они попятились, когда я оскалил зубы. Кто-то неуверенно хихикнул, и тогда я встал на все четыре лапы и зарычал.

– Загрррызу!

Рык у меня не слишком внушительный. Но им хватило. Толкаясь и падая, гаденыши ринулись врассыпную. Только один, самый настырный, задержался, продолжая снимать, и с каким же удовольствием я, подбежав, выпрямился и отвесил ему пинка! Он взвизгнул, обеими руками схватился за задницу и рванул прочь, не отнимая ладоней и высоко задирая тощие ноги.

Позади меня раздались хриплые звуки. Я обернулся. Эти двое ржали, и я ощутил одновременно досаду и облегчение.