Вы признаны опасными

Голос в голове вскрикнул жалобно: не смотри!

Поздно. Всего один взгляд бросил Иван Степанович, но ноги ослабели, словно кто ударил сзади под колени со всего маху. Иван запнулся о ближайшую кочку и полетел лицом в песок и камни.

От сучка, целившего в глаз, ладонью закрыться успел, но острие вошло в руку. Что-то хрустнуло, брызнуло горячо, и Иван закричал от боли.

Демон замер, обернулся, обшарил глазами дорогу и заметил человека за кустами. Иссиня-черная шесть встала дыбом. Зрачки сузились, и зверь медленно, плавно двинулся к новой добыче.

Иван застыл на коленях, покачиваясь. Хотел крикнуть в спину убегавшему паломнику: «Бросай! Чего же ты ждешь?!» – но крик не шел, будто закончился на последнем вопле. Песок скрипит под тяжелыми лапами, ветки трескаются, будто огонь их пожирает, и уже почти рядом смерть страшная, нечеловеческая.

«Господи, прости! Жил глупо и помру как дурак!»

Как вдруг путник словно услышал мольбу Ивана. Вытащил из мешка что-то и, не оглядываясь, бросил себе за спину.

Иван Степанович на мгновение глаза закрыл от слабости и ужаса. А когда поднял веки, увидел: на дороге сидит, озираясь, маленький белый котик, по щекам черные крапинки россыпью."

"Сердце Ивана Степановича два раза ударило, будто кулаком изнутри, и остановилось. Тихо-тихо стало. Ни шороха песка, ни хруста веток, ни топота удирающего вора. В этой звенящей, слепящей, яростной тишине он увидел, как медленно-медленно, почти лениво черный демон отворачивается от него и устремляется к котику.

Солнце раскалилось добела и взорвалось, и вместе со звоном осыпающихся осколков к Ивану Степановичу вернулась способность слышать.

– А-а-а-а! – страшно закричал он, выдернул острие из руки и бросился демону наперерез.

Будто и не было предательской слабости. Выбежал на дорогу в двух шагах от Антоши и встал между ним и зверем.

Демон неторопливо шел прямо на них.

– Не дам, – хрипло сказал Иван Степанович, загородив котика, и широко расставил руки. – НЕ ДАМ!

Тварь была уже совсем близко. Его обожгло горячим дыханием.

– Антоша, беги!

Зверь прыгнул, и стало темно.

* * *ТЕМНО.

ТЕМНО.

ТЕМНО.

И был голос, и голос рек:

Бог есть любовь.

Но черта с два ваши монахи расскажут вам об этом.

Они и сами не верят.

Задумывался ты хоть раз, отчего запрещено любить нас, а только почитать и восхищаться можно?

Потому что ни почтение, ни восхищение ничего не стоят.

Никто из тех, кто творил из нас кумира, не защитил нас.

Сотни и сотни человеков шли за исполнением желаний.

И восхищались нами, и молились нам.

Но каждый бросил котика своего на растерзание и бежал, смертью его прикрывшись от того, кого считал чудищем.

Ибо только любовь защищает.

Любовь оберегает.

Любовь дарует силу.