Вы признаны опасными

Не так-то просто сочинить убедительную версию расследования!

– Куриные мозги ему в помощь! – Моррисон сунул револьвер в кобуру.

– Почему куриные?

– А вы не знали, Атчесон? Дор-орсейцы ближе к птицам, чем к людям. Их так называемые стрелы – это перья!

Холмс и Ватсон скрылись среди деревьев. В столовой наступила тишина, нарушаемая только пением птиц. Молчание затягивалось. «Неужели сбежал?» – с робкой надеждой подумал Атчесон.

Но тут две фигуры, высокая и пониже, вновь появились из-за разросшихся кустов.

– Все как я предсказывал! – Лестрейд нервно облизнул губы. – Возвращаются. Идут к южному крылу. Хо-хо! Попался, тварь!

И тут Атчесон не выдержал.

– За что вы так ненавидите его, сэр?

Инспектор и детектив обернулись к нему. Один уставился озадаченно, второй мрачно. Под их тяжелыми взглядами Атчесону стало не по себе, но отступать он не привык.

– Я лишь хочу понять, с-сэр, – запинаясь, начал он, – в чем состоит страшная вина дор-орсейцев. Я много слышал об этом, но так и не разобрался, что плохого в том, чтобы единственный дор-орсеец помогал нам расследовать преступления. Даже если он использует нюх…

Моррисон побагровел так, что Атчесон испугался за его жизнь.

– Тебе недостаточно того, что они хотят завоевать нас, сопляк? – рявкнул он.

Лестрейд прижал палец к губам. Но голос Моррисона все равно дрожал от плохо сдерживаемого гнева, когда детектив прохрипел:

– Это шпионы врага в твоей стране, констебль! И твои сомнения – предательство и измена!

Атчесон побледнел – трудно сказать, от гнева или от страха.

– Дор-орсейцы не шпионят для своего мира! – воскликнул он. – Они просто бегут оттуда. Да, им нужна власть. Но никто пока не доказал, что эту власть они станут использовать во вред людям.

Лестрейд вмешался:

– Что я рассказывал про два года и матку Тен?

– Простите, сэр, но вы ошибаетесь, говоря о попытке того дор-орсейца изменить законы! – Атчесон обернулся к нему, ощущая, как пылают уши. – К тому же на Тенри вообще нет законов в нашем понимании. Они руководствуются коллективным чутьем высших маток и двух самцов-наследников. У них очень сложная система распространения их воли на все сообщество. – Он несколько смешался и добавил, будто оправдываясь: – Мы это изучали. Дор-орсеец, о котором вы вспоминали, хотел перевезти на Тенри свою семью. Это всего два с половиной индивидуума.

– И что с ним за это сделали? Приговорили к смерти! Значит, на Тенри подходят к этому так же, как на Земле!

– Они растворили его в своих особях, – возразил Атчесон.

– То есть казнили!

– То есть растворили в себе, – настаивал констебль. – Для Тенри это милость, а не наказание. Отныне он будет жить в трех высших матках.

Моррисон загоготал.