Вверх по течению (СИ)

– Вы позволите, ваша честь, предоставить суду вещественный результат преступного деяния обвиняемых?

– Не имеем ничего против. Даже настаиваем на этом. Суду нужны доказательства, а не голословные обвинения, – председатель суда откинулся на спинку кресла.

По знаку прокурора солдат с такими же светло зелеными, почти салатовыми обшлагами мундира, как и у остальных судейских, внес на помост пару обыкновенных сапог.

Прокурор кивнул и солдат поставил сапоги на судейский стол.

– Это все? Только пара сапог? – спросил удивленный председатель.

– Тем более что оба они на левую ногу, – заметил левый заседатель с коротким смешком.

– Действительно, – поддакнул ему правый заседатель.

– Ваша честь, уважаемый суд, – прокурор театральным жестом указал рукой на сапоги. – Я вас прошу сравнить подошвы этих сапог.

Пока судейские щелкали ногтями по подметкам, прокурор окинул взглядом публику, то есть нас, стоящих рядами в партере, если можно так выразиться, и гордо вскинул голову, красуясь перед нами.

– Господин прокурор, может, вы не будете загадывать нам ребусы с обувью, а объясните существо дела, – обратился к нему левый заседатель.

– В том-то и дело, ваша честь, что именно в этом и состоит рассматриваемое дело. Вот вы, трое опытных людей, с богатым жизненным багажом, не обнаружили никакой разницы, то что тогда можно сказать о ежегодных инспекциях мобилизационных складов в нашем городе, когда инспектора лишь лениво проводят взором по стеллажам с сапогами и главное в их работе состоит в том чтобы количество единиц хранения совпадало с таковым числом в отчетных бумагах интендантства. Между тем подошва одного сапога нормальная, кожаная. А другого – картонная! Хотя внешне они на ощупь и на взгляд просто идентичны.

Прокурор сделал паузу, дождался того что высказанный им факт усвоен и судом и публикой, продолжил, указывая пальцем на фабриканта.

– Этот вот господин по имени Салмон Арш, тридцати семи лет, подданный империи, предприниматель, владелец картонажной фабрики из соседнего города, изобрел такой замечательный картон, который не отличить от красивого терракотового оттенка новой полированной подметочной кожи. Но… Данный картон не обладает свойствами кожи и в дождь, и мокрую грязь ведет себя соответственно, как бумага. То есть раскисает и разваливается. Довольно быстро. Справедливости ради надо отметить, что изобретая столь занятную вещицу господин Арш имел ввиду пустить ее на благую цель – переплетное дело, однако с этим прогорел.