Танго втроем

Мои бедра сводит и я отпускаю себя, наслаждаясь ее горячей тугой влагой.

Громкий музыкальный перезвон.

Мы вздрагиваем.

Это в дверь?

Женя удивленно приподнимается, соскальзывая с меня.

Еще один. Настойчивый. Долгий.

Я не жду гостей.

— Вернись!

— Надо открыть.

Опять звонок.

— Вдруг что-то случилось? Седьмой час…

— Да что? Пожар?! Пандемия? Война?! Подождёт пока мы закончим.

Скатывается, падая на спину рядом. Вскрикивает, жалобно хмуря брови.

— Ну что за?… — это что такой новый виток кармы обламываться с сексом?

— Мне не звонили с пульта.

Обматываю бедра полотенцем. Прикид не очень с моей эрекцией. Но мне плевать, я не собираюсь одеваться.

— Думаешь, Ванечка еще одну девочку пропустил? — хихикает.

— Я этому Ванечке уши оторву, если это его косяк. Но если ты о вчерашнем, то тебя он сдал.

— Плохой мальчик…

Пи**ц тебе Ванечка. Ты уж прости. Но ты сам встал на этот скользкий путь.

Еще звонок.

Ты там бессмертный что ли?

Открываю.

Бессмертная. Соседка… Ее дверь нараспашку. Дочь того «кабинетного»? Жмет на звонок третьей на площадке квартиры. Зря. Она пустая.

Разворачивается, перехватывая рукой мою дверь."

"Морковного цвета выжженная блондинка, с претензией вселенского масштаба на лице. Золотые дети Европы сплошь натуральные — признак аристократии. Российские — сплошь подделки. «Новосибирский тренд», твою мать.

— Ну наконец-то! Не дозвониться! — кривит губы.

— Есть здесь хоть один мужчина, вообще?! — опуская глаза на мою эрекцию.

Серьезно? В шесть утра?

Мужчину, б**ть, тебе?…

Рядом открыта Женина сумка, там пара купюр. Вытаскиваю, отрываю ее руку от двери, всовываю купюры.

— Вызови.

Захлопываю дверь.

— Что происходит? — выглядывает Женя в коридор.

— Знакомился с соседкой.

— И как она?

— В таком же восторге, как и я. В кровать… Быстро!

— Туманова, ты мне сейчас простыни прожжешь, дай сюда…

Аккуратно забираю из пальцев сигарету, с высоким столбиком пепла.

Напевает синхронно с музыкой какой-то легкий блюз. Смазано и мурлыкая в местах, где забывает слова. Покачивает головой в такт музыке и щелкает в ритм пальцами. Попадает…

— Да еще умна, как Гертруда… и поется джазом, как этот стих. Но у нас не будет с ней… тайн, мы останемся при своих…

Закинув ноги на спинку кровати и одной ступней упираясь в виниловое изображение Эйфелевой башни. На щиколотке тонкая цепочка. В моей белой футболке. Ворот широкий и она велика ей, обнажая одно плечо. Дома прохладно и сквозь тонкую ткань выделяются соски. Волосы рассыпались по бордовым простыням.

Стряхиваю пепел, возвращая сигарету.

— Ты ошибаешься, Аронов, — продолжая наш спор.

Кажется, я потерял его нить.

— Не надо спорить со взрослыми дяденьками. Они умнее.

— Пф… У меня айкью сто сорок семь, пусть взрослые дяденьки покурят, — отдает опять сигарету.