Вторжение женихов

— Я вот, к примеру, всегда мечтала оказаться по ту сторону реальности и посмотреть, есть ли там что-нибудь. Но не так, как это происходит сейчас. О, нет. Как бы объяснить… Бывает, по ночам я выхожу на балкон, смотрю на сияющий огнями ночной город и мечтаю взлететь над ним. Представляешь? Невидимая, свободная… кувыркаться в потоках ветра, заглядывать в окна, гулять по крышам… иногда показываться какому-то человеку и порождать городские легенды. К примеру, идет какой-нибудь работяга домой затемно, припозднился, и тут видит чудо — под фонарем самозабвенно танцует девушка, обязательно босая и в белом шелковом платье. Потом моргнул — и все исчезло. — Я положила подбородок на кулак и уставилась на Власа. — Удивительное дело, ведь я никому этого не рассказывала, даже подругам. Странно, что именно тебе вдруг приоткрыла душу.

— Почему? — Он слушал меня с большим интересом, даже подался вперед.

— Думаю, причина как раз в том, что ты с прибабахом, — я улыбнулась. — Нормальному парню, вроде Дениса, я бы ничего подобного рассказывать не стала. Побоялась бы показаться дурой."

"Стоило прозвучать этим словам, и он тут же закрылся. Отпрянул от меня, хотя я всего лишь процитировала его же слова. Ниточка откровенности, на мгновение протянувшаяся между нами, лопнула, но я этого в тот момент не поняла. Поэтому спросила тем же мурлыкающим доброжелательным голоском:

— А о чем мечтаешь ты?

— Не скажу, — ответ прозвучал спокойно, но лицо при этом было каменное. И взгляд такой неприятный.

— Не скажешь? Почему?

— Потому что тебя это не касается, — отрезал Влас.

Мне стало невероятно обидно. Словами даже не передать, насколько. Лично для меня обнажить тело легче, чем обнажить душу. Я ему открылась, поделилась сокровенным, а в ответ получила резкий, обжигающий отказ ответить тем же. Словно повернулась беззащитным боком к союзнику, а тот, недолго думая, всадил туда нож. Ну ладно, пусть не нож, а локоть. Но костлявый и со всего размаха. И чего я вообще полезла с ним откровенничать?

— Тоже мне, роковой мужчина, — сказала так язвительно, как могла. — У тебя, небось, и девушки никогда по-настоящему не было.

Он на меня посмотрел с таким снисхождением, что я рассвирепела. Вот как на неразумного младенца, ей богу. Я поняла, что должна во что бы то ни стало вывести гада из себя. Заставить взбеситься. В этот момент он раздражал меня, как никогда! Едкая, ядовитая обида вылилась в желание ранить. Разумеется, эмоционально. Хотя хорошенько пнуть под зад тоже хотелось.

Усилием воли я загнала внутрь себя рвущуюся наружу ругань. Криком тут ничего не добьешься. Ему ведь нравится, когда я злюсь. А радовать его я не собиралась. О, нет. Сейчас у меня была другая цель.

— Уф, жарко, — вместо этого сказала я хладнокровно. Внешне.