Вторжение

Вы очень похожи на нас, и Йата с Айве решили, что стоит попытаться… — Йо снова прикоснулась к виску. — Но они не сумели войти в контакт ни с тобой, ни с тем, кого ты называешь Рихардом. Есть отличия в структуре мозга, и их попробовали выяснить. Послойное считывание сигналов мозговых клеток… очень сложное исследование, опасное… повредили дыхательный центр.

— Это я уже слышал, — сказал Литвин, скрипнув зубами. — Что с Макнил?

— С вашей кса? Она была слишком возбуждена. Её погрузили в т’хами. Ты можешь посмотреть.

Йо не шевельнулась, но потолочный купол и задняя стена исчезли. Вместо них раскрылся вид на обширное пространство с гроздьями трубок или шлангов, тянувшихся, казалось, со всех сторон; в этой паутине, на равном удалении друг от друга, лежали нагие человеческие тела — может быть, тысяча, или десять тысяч, или миллион. Это хранилище выглядело бесконечным; шеренги тел уходили вдаль и в стороны, поднимались вверх, словно в каком-то чудовищном складе, где людей держали про запас или, возможно, хранили как совокупность тканей и органов, которые понадобятся другим, тем, кто жил по-настоящему. Изображение приблизилось, стало крупнее, и Литвин увидел, что перед ним женщины. Огромное множество женщин, спящих или находившихся в трансе, и все как будто на одно лицо: застывшие, широко расставленные глаза с голубыми белками, маленькие пухлые рты, чуть заострённые подбородки. Йо несла те же признаки расы, но отличалась большей гармонией черт и экзотической красотой — по крайней мере, на взгляд Литвина.

Макнил лежала или висела при нулевом тяготении в одной из шеренг. Кожа её была такой же белой, груди такими же маленькими, как у соседок, но рыжие пряди горели ярким пятном в ряду темноволосых головок. Мнилось, что она дремлет с открытыми глазами, уставясь куда-то в пустоту.

— Спит? — спросил Литвин."

"— Это т’хами, — пояснила Йо, и картина под куполом погасла. — В состоянии, которое ты называешь сном, жизненные процессы замедляются. Немного. Здесь замедление больше — почти не нужен воздух для дыхания и питательные вещества. Но гормональные процессы идут с обычной скоростью. Это т’хами кса.

— Кса — женщины? Такие же, как ты?

Впервые он заметил, как в её лице что-то дрогнуло. Но голос был по-прежнему спокоен.

— Не такие. Я не способна к производству потомства.

Литвин покосился на Йегга — тот сидел неподвижно, с опущенными веками, словно медитировал, не видя и не слыша ничего. Как отключённый робот, подумалось ему. Он придвинулся ближе к Йо, взял её тонкую хрупкую руку, поднёс ладонь к губам.

— Но ты всё-таки женщина? Твоё лицо и тело, как у наших женщин, и пахнешь ты так же сладко… Почему тебе нельзя иметь детей?

— Я не предназначена для этого.