Вторжение

Президент Франкспании считал контакт столь же великим событием, как и создание Общего рынка; британский премьер не сомневался, что встреча двух цивилизаций, бино фаата и землян, откроет перед ними блистательные перспективы; Конгрессом СШК был подготовлен меморандум с весьма интересными мыслями — в нём, например, предлагался обмен идей: идеи демократии на чертежи межзвёздного двигателя. Тут же откликнулась Москва; там полагали, что молодая демократия России может одарить пришельцев более свежими рецептами. Главы обеих великих держав выступили с посланиями к стране и миру. Российский лидер вспоминал о собственной предусмотрительности, благодаря чему пришельцы — у орбиты Марса, а не над весями и градами Земли; его коллега в Вашингтоне (ему оставалось шестнадцать месяцев до выборов) избрал другую тему — межзвёздную торговлю и оживление экономики. С оживлением не задержалось: в Аргентине утвердили льготы на поставку мяса чужакам, Австралия решила увеличить производство шерсти, Китай — фарфоровых чашек, шариков из яшмы и прочих сувениров, в Италии, Греции, Франкспании производили ревизию вин, косметики, изделий высокой моды и курортов, в Египте срочно ремонтировали пирамиды, Афганистан расширил под шумок посевы конопли и мака. Террористы, включая непримиримых мусульман, притихли — видимо, решили, что Пришествие ничем ужасным не грозит, кроме изрядной суеты, которая весьма подходит для похищений, шантажа и взрывов.

Казалось, на Земле и в Солнечной системе все в порядке, всё готово к рандеву с пришельцами — даже акции энергетических компаний поднялись на два пункта. Пожалуй, единственным диссонансом была статья Гюнтера Фосса в «КосмоШпигеле», озаглавленная так: «ОНИ — ЛЮДИ. САМОЕ СТРАШНОЕ СВЕРШИЛОСЬ».

* * *Панно со святым Георгием, пронзающим дракона, закрывало большой плёночный экран, наспех установленный в адмиральском салоне. В соседних отсеках, где размещался штаб флотилии, экранов хватало, но Тимохин вёл переговоры только из салона, и только здесь находились передающие камеры. На огромном корабле, висевшем в ста тридцати километрах от «Суздаля», могли увидеть кресла, шкафы и столы, но не боевое оборудование.

На экране маячили лица трёх чужаков. Один был явно стар, с морщинистой кожей, шевелюрой с прозеленью и отвислыми губами; звали его Айве, и в иерархии пришельцев он занимал высокий пост — то ли посла, то ли посредника. В общем, искушённый дипломат, усвоивший английский и массу земных реалий — видно, прослушивал передачи по сотне каналов в течение месяца. Две его помощницы являлись женщинами редкой красоты, и Тимохин не сомневался, что их изображения, отправленные вместе с отчётами на Землю, произвели фурор.