Вторжение

Если не сгорим в ядерном взрыве, когда крейсера атакуют Корабль, не изжаримся в потоках плазмы, не умрём под залпом свомов. Если нас не разыщут твои соплеменники, не прикончат тролли, не растерзает пхот… Жизнь такая тонкая ниточка во тьме и хаосе Вселенной! И так легко её прервать!

Йо пошевелилась.

— Я хочу одеться. И ещё мне нужен кафф… Без него неудобно ходить по Кораблю. Приходится дезактивировать каждую мембрану.

— Где ты возьмёшь всё это?

— Где угодно. Везде есть такие… такие… у вас их называют распределительными автоматами. Устройства, где можно получить одежду и кое-что ещё.

— Оружие?

— Нет.

Литвин разомкнул объятия, и она поднялась. Нагая и прекрасная, она стояла и глядела на него — не пленница и не союзник, а возлюбленная. Потом губы её дрогнули, и плавные звуки, так не похожие на отрывистую речь фаата, наполнили кабину.

— Что ты говоришь, милая?

— Древний язык, древние слова… В эру Первой Фазы ими встречали приход туахха. Прежде мне казалось непонятным, что они значат. — Вскинув руки, Йо запела, защебетала: — Две луны в твоём взоре, на твоём лице их свет, жжёт огонь твоих рук — то пламя туахха, пламя в тебе и во мне. Я пыль, я прах, и вихрь несёт меня в небо, вихрь жизни в твоих ладонях, долгий, как вечность. Нет между нами преграды, нет разделяющих стен, я — это ты, ты — это я, два перевитых стебля в огне туахха…

Она сделала странный жест, будто перекрестив наискосок мембрану, и исчезла.

* * *"

"И это у них было, думал Литвин, просовывая ноги в штанины комбинезона. Любовь и любовные песни… Было и прошло! То ли потерялось в Затмениях, исчезло само собой, то ли посчитали лишним и отбросили. Вместо дней любви, счастливого дара — искусственное осеменение самок-кса, а всем остальным — летаргический сон. Может, и человечество дойдёт до этого? Скажем, после пары вселенских катастроф? Тем более что есть предпосылки — люди не бино фаата, они не едины и никогда едиными не были. И потому так просто сделать следующий шаг, превратить китайцев в тхо, воинственных арабов — в олков, а африканцев и индусов — в удобрение.

Если, конечно, сами фаата этим не займутся. Почему бы и нет? Судя по корабельным условиям, все им на Земле подходит, и воздух, и вода, и тяготение, и климат, а что до земных болезней, так с этим они, наверно, уже справились. Справились, размышлял Литвин, натягивая башмаки; если бы тут были проблемы, всех пришельцев уже грипп скосил или кровавый понос с дизентерией. И с остальным разберутся — с великой западной цивилизацией, с зелёными и нью-луддитами, с космическим флотом и с Поднебесной, с бунтовщиками, террористами, чёрными, жёлтыми, белыми, со всеми не вполне разумными землянами. Не уничтожат, но превратят в рабов.