Второй шанс. Книга первая

Разъяренный кронпринц, взял салфетку и деликатно избавился от «великолепного пирожного», а после убийственно ледяным голосом потребовал:

- Главного повара ко мне!

Разбор полетов я пропустила, откровенно любуясь Садом Гортензий.

А после мне подали яичницу, сырную нарезку, тосты с вареньем и целое блюдо маленьких кусочков различных пирогов, на пробу, «чтобы прекрасная леди могла выбрать то, что ей по вкусу».

Вежливо поблагодарив повара, я принялась за завтрак, и совершенно не ожидала, что мне молча протянут бутерброд из армейского черного хлеба, с безупречно намазанным слоем масла и кусочком красной рыбы сверху.

- В качестве моих извинений, - тихо произнес принц.

Ааа, то есть это месть такая.

Выдавив улыбку, я приняла «извинения», критически осмотрела бутерброд со всех сторон, искренне надеясь обнаружить в нем изъян, который позволил бы отказаться от столь великой «чести», но старания оказались тщетны – кусок черного хлеба был идеален, масло было идеально, красная рыба пахла как и полагается… в общем…

- Белладонны в нем нет, - сдерживая насмешку, уверил Каенар.

То есть мне придется это попробовать. Потрясающе!

- Вы так любезны, - мило заметила я.

- Стараюсь, -любезно ответил он.

И выразительно посмотрел на бутерброд. Да, тут не отвертишься. Кажется, я уже согласна на второй глоток Белладонны Белой.

Взяв чашечку с чаем, я для начала сделала глоток, и все так же держа питье наготове, осторожно откусила махонький кусочек от предложенного кронпринцем. Вкус оказался… необычным. Кисловатый хлеб, совершенно отличающийся от привычного, свежайшее сливочное масло с привкусом почему-то сыра, и в довершении подкопченная красная рыба - все вместе словно подчеркивало вкус.

- А вы знаете, должна признать - весьма неплохо, - вынуждена была признать я, и доела бутерброд с огромным удовольствием.

- Да, это определенно лучше Облачного пирожного, - усмехнулся кронпринц. - Впрочем, будем откровенны - абсолютно все гораздо лучше этого садистского изыска кулинарии. Полагаю, его можно было бы использовать для пыток заключенных. Что скажете?

- Это слишком жестоко, - не согласилась с ним. - Лучше вернитесь к старым добрым пыткам.

И Каенар улыбнулся.

Странное дело, я впервые видела улыбку на этом суровом лице. Совершенно впервые. И то, как смягчились резкие черты, а в неимоверно черных глазах словно заплясало теплое пламя, как в уютном домашнем камине… это было так непривычно, невероятно, неожиданно. Словно рядом со мной был совершенно другой человек. Абсолютно другой. И эти глаза… сейчас их взгляд казался теплым, но мне не забыть тот, другой взгляд, когда его черные глаза были холодны, злы и черны, как самая беспросветная ночь. Ночь, в которой нет места надежде на спасение.