Второй шанс. Его дочь

И если ещё хоть какие-то сомнения у меня оставались насчет того, что после родов, может быть, стоит попробовать позвонить Адаму ещё раз… что я, может быть, поступаю неправильно… То после страшного диагноза всякие мысли по этому поводу улетучились окончательно. Пусть Адам живет спокойно. Легко, как привык. А мне не об этом нужно было думать.

Как кошмарный сон мелькают бесцветные воспоминания. Такие ужасные… мамина сгорбленная фигура, лицо в ладонях, мучительное ожидание… эмоции на пределе…

– Ты хоть что-то еще можешь пояснить?

– Ей сделали операцию после рождения. Это было необходимостью. Сердце неправильно гоняло кровь.

– Сейчас какая-то опасность есть?

Металл в мужском голосе не позволяет отмахнуться полностью.

– Сейчас все хорошо, но врачи говорят ее беречь. Щадящие спортивные нагрузки и все такое, – на самом деле, там много чего, но зачем это Адаму сейчас… если захочет – как-нибудь в другой раз расскажу. А сейчас меня слегка пугают плотно сжатые челюсти и недобрый огонёк в глазах.

– Ты мне не хотела об этом говорить?

Я даже Леше ничего не рассказывала. Мужчина знает лишь облегченную версию: у дочери небольшие проблемы с сердцем, нужно наблюдать. Все.

– Если ты через три месяца забудешь о ее существовании и начнёшь устраивать свою жизнь, к чему лишние разговоры? Наши проблемы… они только наши.

Он горестно прикрывает глаза и отворачивается на пару секунд. Пытается восстановить душевное равновесие. Понимаю, тяжело мои слова воспринимать.

Подбородок Адама недовольно выдвигается вперёд, а сам мужчина приближается вплотную. Он выше меня и теперь опасно нависает. Цедит сквозь зубы:

– Юля, – прерывисто выдыхает, – прекрати так себя вести. Я о дочери не забуду. Как бы тебе этого ни хотелось. Я хочу все знать о ней. Особенно то, что касается здоровья. Особенно проблемы в этом плане. Особенно если я могу помочь.

– Я тебя услышала. Если ты чем-то сможешь помочь – узнаешь об этом первый. Мне кажется, тебе пора.

Адам хмурится. Я вижу, он еле сдерживает эмоции. Я подумаю, в какой форме и что ему открыть. Возможно, копии медицинских заключений сделаю. Возможно, просто кратко расскажу ему подробности… А возможно, я и так все делаю правильно…

– Как конкретно сейчас обстоят дела? Вы регулярно показываетесь врачу?

– Да. Она живет обычной жизнью. Как все дети. Не считая некоторых ограничений.

– Она хочет заниматься танцами. Это запрещено навсегда? Ей вообще серьёзные физические нагрузки противопоказаны?

– Нет. Я просто слегка ограничиваю. Но приятно, что ты интересуешься ее увлечениями.

– Есть причины переживать даже сейчас? – настаивает. Он очень взвинчен. Удивительно, как резко он воспринял известие о болезни дочери.

– Причин нет. Но меры предосторожности никто не отменял.