Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

Все сильнее и глубже увязала в трясине лжи, недоверия, недопонимания, обиды и внезапно открывшейся правды. Неожиданной и… разрушительной. С одной стороны, рассказ Яна казался ей редкостным бредом. Разве возможно нечто подобное не в слезливой мелодраме, а в реальной жизни? О, едва ли! Но, с другой… в глубине души Стася знала наверняка, что Ян сказал правду. Не стал бы он врать отцу. Даже под дулом пистолета не стал бы! И стоило хоть на секунду поверить его словам, представить, что именно так все и происходило, как… горло перетягивало болезненным спазмом. Воздух резко заканчивался в легких, а на глазах выступали слезы. От обиды. От чувства полнейшей безысходности. И от злости. Лютой. Неуемной. На него — за то, что врал ей, пусть и в благих целях. На себя — за то, что была глупой, упрямой и эгоистичной девчонкой."

"И на ту суку, которая вообразила, что в этой жизни ей можно все. Даже играючи рушить чужие семьи ради своей прихоти. И как теперь ей, Стасе, жить дальше с этими знаниями? Как в самой себе разобраться, когда вокруг все до безумия зыбко и неоднозначно? Муж изменил, и не отрицает этого. Но в измене… вроде и виноват, а вроде и нет. И если виноват, то получил по заслугам! А если… если не виноват? Если сам стал жертвой обстоятельств? Наказывая его за эту самую измену, Стася позволила друзьям намять ему бока, подала на развод и… в конечном итоге скрыла от Яна свою беременность. А теперь получается, что наказание для него было неоправданно жестким? И она собственноручно вынесла Яну несправедливый приговор, утаив от него правду о дочери? Так получается?

«Господи… не дай мне сойти с ума! У меня уже мозги от всего этого плавятся! Что мне делать теперь? Как с ТАКОЙ… правдой смириться?»

Стася не знала. Потому и сильнее впивалась ногтями в кожу голову.

Потому и раскачивалась вперед-назад в позе душевнобольного человека.

«Где? Где этот чертов выход из этой чертовой ситуации? Где он?!»

Судорожно всхлипнув, Стася раздраженно смахнула слезы с лица.

Осторожно поднявшись, доковыляла до ванны (в которую все еще набиралась вода) и хорошенько умылась, приводя себя в порядок.

Поразмыслив секунду-другую, она перекрыла краны и убрала заглушку со сливного отверстия. Ей не хотелось нежиться в ванне. Ей хотелось… оказаться как можно дальше отсюда. Наедине с самой собой. Там, где сможет здраво мыслить. Там, где сможет хорошенько все обдумать и взвесить риски.

Убедив себя в этом, Стася вышла в коридор. Прислушалась — из гостиной доносились приглушенные голоса. Недолго думая, она направилась прямиком туда. И едва переступила порог, была оглушена радостным:

— Мамочка!

Настя кинулась к ней со всех ног и обняла за бедра. Стася же остолбенела заметив, что за секунду до этого она сидела на диване между Сергеем Алексеевичем и Яном.