Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

Врачи в один голос утверждали — здоровы оба, хоть в космос отправляй. Но желанная беременность все не наступала. А когда наступила… от их семьи уже ничего не осталось. Одни руины и воспоминания. И то безрадостные.

«Хватит! Все в прошлом! Немедленно возьми себя в руки!»"

"Не сразу, но ей это удалось. Тяжело вздохнув, Стася трижды перекрестилась и ступила на территорию кладбища. Здесь ничего не изменилось. Мертвая тишина и угнетающая энергетика. Чем меньшее расстояние отделяло ее от цели, тем тревожнее и совестливее Стасе становилось. Она догадывалась, во что превратилась могила ее мамы за эти годы без должного ухода.

Трава. Сорняки. Заросли. Выгоревшие на солнце венки…

Однако, подойдя вплотную, девушка невольно охнула, едва не выронив букет из рук. Никаких зарослей. Могила была ухожена. И это мягко сказано!

Новая оградка. Новый памятник. Новые венки. Даже стол и лавка имелись, которых прежде вообще никогда не было. Как и вазы каменной, рядом с памятником. Буквально онемев от увиденного, Стася заторможенно поместила цветы в вазу. А после обессиленно рухнула на лавку — ноги ее уже не держали. Казалось бы, на улице мороз трескучий, а ее в такой жар кидало, что хоть пуховик снимай. Она не могла поверить собственным глазам. И задавалась вполне логичным вопросом, не замечая даже, что бормочет вслух:

— Зачем, Ян? Зачем?

А в том, что данные новшества — его рук дело, Стася не сомневалась. Родственников у нее не было. Галина Петровна и Сергей Алексеевич никогда не знали, где захоронена ее мать. Знал только он. Ее бывший муж.

Задыхаясь от резкой нехватки воздуха, Стася шаткой походкой побрела к домику смотрителя. Шанс, застать его здесь, был мизерным. И все-таки он был. Спустя несколько минут девушка уже отчаянно барабанила в дверь.

Но открывать ей никто не торопился. Изба оказалась заперта.

— Ты чего ломишься? — раздалось внезапно у нее за спиной.

Резко обернувшись, Стася увидела перед собой пожилого мужчину с совковой лопатой в руках. Забыв от волнения даже поздороваться, она указала на могилу матери и сбивчиво произнесла:

— Кто… кто за этой могилой ухаживает?

— За этой-то? — мужчина призадумался. — Не знаю. Сын, наверное. Ходит тут один — здоровый, мрачный. Нечасто. Раз в полгода-год, может. Но ходит.

«Какого черта, Ян? Какого черта?»

— Ты давай-ка, — прикрикнул на нее мужчина. — Не сквернословь мне здесь!

Тогда Стася и осознала, что ругнулась вслух.

Шумно сглотнув, она прокаркала в ответ:

— Простите! А как давно… на могиле все новое установили?

— Года два назад. Может чуть меньше.

Кивнув в знак благодарности, она медленно побрела обратно.

Ей было, что рассказать матери. И над чем поразмыслить… тоже было.

Но сознание уже услужливо воскрешало в памяти образы, все настойчивее уносящие ее в прошлое.