Второй шанс для попаданки

Вторая причина — это мой страх. Боязнь того, что он возненавидит меня, когда заподозрит в дальнем родстве с демонами. Ну и третья — это то, что я сама опасаюсь повторения истории с Обережным и интерес к себе генерала буду разглядывать под лупой, ища подвох.

Мне отчаянно хотелось, чтобы он вернул свою силу, власть, влияние и, имея всё это, не забыл обо мне, вот тогда я ему честно расскажу о своей способности делиться энергией, и наша близость будет лишена ненужных сомнений."

"Скажете, тараканы совсем расшалились? Может, и так, но решение было принято и обжалованию не подлежало.

Как я и предполагала, новогодний поцелуй увлёк нас обоих в пучину страсти. Начавшись как невинный и нежный, он перерос в голодный и захватнический со стороны Лукаса и не менее жаждущий — с моей. Мы потерялись в ощущениях, не помню, как добирались до кровати, как раздевались, в моей голове была только одна мысль: «Я хочу этого мужчину для себя навсегда, хочу отдать ему не только свою силу, но и всё остальное. Всю себя. Пусть только всё получится!»

И всё получилось. В момент, когда я испытала самый сильный экстаз в своей жизни, энергия устремилась по каналам Люка, растягивая и наполняя их собой. Мощно, резко и неожиданно для него.

Генерала выгнуло дугой от боли, видимо, ссохшиеся каналы расширялись с трудом, и это приносило адские муки. Я не смогла на это смотреть и отключила Люка. Чтобы прекратить его страдания, дала наркоз, так сказать.

Ох, не думала я, что это будет так для него мучительно: судороги сотрясали Люка даже в бессознательном состоянии, а я наблюдала магическим зрением за тем, как его тело наполняет моя энергия, напитывая каналы силой. Стремительно, как будто прорвало плотину, насыщая каждую клеточку магией. Я не переставая гладила его руки, плечи, грудь, пытаясь облегчить состояние. Всё это продолжалось примерно час, а потом Лукас затих, магия потекла плавно. У нас получилось. Спасибо, Господи!

Всё моё нутро восставало против того, что придётся сделать, но представить наутро реакцию Лукаса было ещё страшнее. Я успокаивала себя тем, что послезавтра «вернусь» от сына и позвоню ему, может, мы даже встретимся. Под эти мысли я начала собираться, оделась сама, натянула трусы на Люка, перед этим тщательно его обтерев, остальную одежду оставила на кресле в гостиной. Убрала со стола, в общем, стерла следы своего пребывания в номере, и приступила к последнему пункту плана. Память я ему не стирала, только пережитую боль скрасила, а всё остальное оставила на месте и добавила ложных воспоминаний о том, как он разделся и лёг спать. Один. Дальше ему приснился дивный сон, и — о чудо! — проснулся он с полным резервом.

Всю ночь просидела над Люком, сканируя каналы, и ушла под утро, когда убедилась, что всё выглядит более чем радужно.