Второй шанс для попаданки

Там когда-то давно у меня был муж, а у него — любовница, — вспоминать было не больно, давно пережила, но урок вынесла, — так вот, я не хочу быть ничьей любовницей! И меняться, подстраиваясь под ваши обычаи, не собираюсь.

— Я тебя обидел? Прости, не хотел. Я понял твою точку зрения.

Потом я рассказала ему о своей жизни до Магона, о сыне, о кошках, о домовом, вообще много чего рассказала, даже про закатки на зиму. Мне с ним было хорошо и легко.

Я так завязла в Лукасе, что с ужасом представляла возвращение в УМИЖ и разлуку, но время неумолимо двигалось вперёд, к тринадцатому сентября и моему отъезду.

Числа пятого прибыл брат Лукаса. Молодец, конечно, очень умный парень восьмидесяти лет. Дождался, когда пройдёт августовский аукцион, и явился с заверениями, что в следующем году точно всё будет. Мне он совершенно не понравился.

Верите? Я, наверное, начала адаптироваться к этому миру, но мысль о том, что Люк переспит с купленной на аукционе девственницей, меня тревожила, конечно, но не так, как если бы он был предметом моей страсти в прошлой жизни. Понятия потихонечку смещались.

Я тянула с отъездом до последнего. Двенадцатого, пока Мефодий грузил в безразмерную сумку пожитки и консервацию, попутно уговаривая кошек добровольно пойти в переноску, я отправилась прощаться с сотрудниками центра и с Люком.

Прощание с коллегами прошло тепло. Мы успели подружиться за лето. Не со всеми, но с большинством. Сотрудники центра желали мне успехов в учёбе и звали приезжать к ним ещё. У магистра я попросила разрешения иногда звонить и узнавать о состоянии здоровья Лукаса, он, конечно, разрешил, напомнил о секретности и заверил, что ждёт на практику следующим летом. На прощание я не смогла не спросить:

— Григорий, почему вы меня покрываете?

— Ох, Стефания, я боялся этого вопроса. Мне триста шестнадцать лет, просто считайте, что это моя старческая прихоть.

Я не посмела настаивать, триста шестнадцать произвели на меня нужное впечатление.

А вот прощание с Люком…

Мы пошли с ним на берег моря. Лукас усадил меня к себе на колени и крепко обнял, целуя волосы.

— Я буду очень скучать, ты напишешь мне, маленькая, принципиальная дикая девочка?

Люди! Ау! Найдите меня! В его руках я давно маленькая и дикая девочка, а без них — умная и взрослая женщина! Но ни взбрыкивать, ни возражать не хотелось. Я не желаю быть умной и взрослой! «Я хочу остаться с тобой и быть твоей девочкой!» — хотело кричать сердце.

— Напишу, — утаив признание, сказала я.

— Я буду ждать.

И тут он поцеловал меня по взрослому, по-хозяйски, притянув за голову и бесстыдно прижавшись губами.

Всё, меня нет. Я умерла и попала на небеса. Хваталась за него, как за спасательный круг, обнимала, притягивала и пила, пила любимого мужчину, осознавая, что никогда не смогу им насытиться.