Второй шанс для генерала драконов

Верчусь под ним, как уж, но оказываюсь крепко зажатой к постели его весом. Зря я его жалела! Он, как будто не живое существо, из плоти и крови, а какое-то мифическое создание, не способное чувствовать боль и страх, ни свои, ни чужие.

Обнаженный мужчина лежит на мне. Нас разделяет только тонкие слои моего платья и сорочки. Жар его кожи обжигает даже через ткань.

Платье задралось при падении и теперь бедрами ощущаю его мускулистые ноги. Он твердый и большой. Повсюду. Чувствую его возбуждение, как реакцию на меня. Впервые со мной такое… Это грязно. Неправильно! Совершенно, абсолютно неправильно!

Кулачками отпихиваю его грудь, горячую, широкую. Случайно попадаю по ране, но он даже не морщится. Ему моя возня, как удары блохи. А вот мне становится стыдно за удар по больному, и я затихаю. Боюсь разбередить глубокий порез, чтобы не пошла кровь.

Мотаю головой. Мне его не одолеть. Делаю последнее, что остается. Взываю к совести:"

"— Вы говорили, что не берете женщин силой! А сами что творите?!

— Ты приехала ко мне в замок, — глухо рычит. — Сама. Пришла в мою спальню. Сама. Начала заигрывать, — в глазах дракона нарастает голодная темнота. — Сама.

— Я подлечить вас хотела, а не заигрывала! А в замок к вам развестись приехала! За подписью! — напоминаю возмущенно, и на мои слова дракон кривит губы в довольной усмешке.

— Видишь? Никто тебя за язык не тянул. Опять заговорила о разводе. Сама.

В ту же секунду его губы опускаются на мои, не давая больше произнести ни звука. Сминают. Покусывают. Подчиняют. Будто моего мнения больше никто не ждет. Будто все уже решено.

Я возмущенно мычу поначалу, но мычание постепенно переходит в стоны, и сама больше не понимаю, от чего эти стоны. От его прикосновений тело просыпается. Будто спало до сих пор, и вот, начало оживать.

Где-то внизу живота зарождается костер, от которого жаркими волнами растекается по всему телу приятная истома. Ощущения острые и необычные, но такие приятные, что в голове не умещается… Грубый, безжалостный убийца, а столько нежности и силы от него исходит.

Это неправильно — так на него реагировать. Я же планировала сбежать! Развестись! Мне нельзя ему позволять непристойностей.

Хочу отсюда исчезнуть, провалиться под землю, но что-то влечет меня к нему. Будто его прикосновения пропитывают тело насквозь сладким дурманом. И, чем больше доза, тем меньше остается во мне воли к сопротивлению. Если бы он вдруг сейчас отошел, если бы у меня появился шанс сбежать, сомневаюсь, что сил бы на это хватило.

Он больше не держит, я сама обвиваю руками его широкую спину, и ногами обхватываю бедра. Под ладонями ощущаю неровности кожи. Рытвины шрамов, шероховатости, как напоминание о его особой миссии.